Оглавление книги

09. Реформатор Швейцарии - «Великая борьба»

Aудиозапись
Иоганн Эк (1486-1543)

Ульрих Цвингли (1484-1531) – молодой человек с большими талантами – способствовал продвижению Реформации в Швейцарии, постоянно подвергаясь нападению со стороны римской церкви. Он утверждал, что находится под Божьим водительством и выступал перед врагами веры в защиту истины.

-----------------------------------------------

В выборе орудий для проведения преобразований в церкви прослеживается тот же Божественный план, что и при ее учреждении. Небесный Учитель миновал стороной великих людей земли, титулованных и состоятельных, для которых, как для вождей народа, было обычным получать в свой адрес похвалу и почитание. Они были так горды и самоуверенны в своем хвалёном преимуществе, что их невозможно было склонить к проявлению сочувствия к своим соотечественникам и сделать их сотрудниками смиренного Мужа из Назарета. Поэтому зов: «Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков» (Ев. Матфея 4:19) был адресован необразованным, привыкшим к тяжелому труду рыбакам из Галилеи. Эти апостолы были людьми скромными и способными к обучению. Чем меньше они подвергались влиянию ложных учений своего времени, тем успешнее мог Христос наставлять и обучать их для служения Ему. Так же обстояло дело и во времена великой Реформации. Ведущие реформаторы являлись людьми непритязательными в жизни, людьми, которые более других своих современников были свободными от гордости за свое положение, от влияния фанатизма и от интриг и козней духовенства. В Божий план входит использование скромных орудий для достижения великих результатов. Тогда слава будет отдана не людям, а Тому, Кто трудится через них, желая исполнить Свою собственную добрую волю.

Через несколько недель после рождения Лютера в убогом жилище рудокопа, в Саксонии, в хижине скотовода в Альпах на свет появился Ульрих Цвингли. Окружение Цвингли в детские годы и начальное обучение способствовали его подготовке к будущей миссии. Подрастая, он постоянно созерцал великолепные картины природы, внушающие благоговение, и поэтому его разум рано проникся ощущением величия, силы и могущества Бога. Истории о подвигах смелых героев в его родных горах разжигали его юношеские стремления. А от своей благочестивой бабушки он узнал несколько драгоценных библейских историй, которые она тщательно отбирала среди легенд и преданий церкви. С глубочайшим интересом слушал он о великих деяниях патриархов и пророков, о пастухах, наблюдавших за своими стадами на холмах Палестины, где ангелы сообщили им о Младенце из Вифлеема, и о Муже Голгофы.

Как и Иоганн Лютер, отец Цвингли желал дать сыну образование, и мальчика рано увезли из его родной долины. Его ум стремительно развивался, и в скором времени встал вопрос о том, где найти для него подходящих учителей. В возрасте тринадцати лет он отправился в Берн, в котором тогда находилась самая известная школа Швейцарии. Здесь, однако, возникла опасность, угрожавшая разрушить перспективы всей его жизни. Монахи приложили решительные усилия для того, чтобы увлечь его в монастырь. Доминиканские и францисканские монахи соревновались между собой за популярность, которую старались достичь показным украшением своих церквей, помпезностью церемоний и привлекательностью знаменитых реликвий и чудотворных образов.

Доминиканцы Берна считали, что если им удастся заполучить этого юного одаренного ученика, то доход и почести им обеспечены. Его молодость, природная способность к ораторству и писательскому делу, талант музыканта и поэта могли бы более эффективно содействовать привлечению людей к их службам и увеличению прибыли их ордену, чем вся их помпезность и показуха. Обманом и лестью они пытались убедить Цвингли вступить в их монастырскую общину. Лютер, будучи студентом, укрылся в келье монастыря и так и был бы утрачен для мира, если бы Божье провидение не освободило его. Цвингли не был допущен к встрече с той же самой опасностью. К счастью, его отцу сообщили о замыслах монахов. Он не имел ни малейшего намерения позволять своему сыну вести пустую и никчёмную жизнь монаха. Он понял, что его будущее находится под угрозой, и повелел ему без промедления ехать назад домой.

Повеление отца было исполнено; но юноша не мог долго удовлетворяться пребыванием в родной долине и вскоре возобновил свою учебу, направившись спустя некоторое время в Базель. Именно здесь Цвингли впервые услышал Евангелие о даре Божьей благодати. Виттембах, учитель античных языков, при изучении греческого и еврейского обратился к Священному Писанию, и, таким образом, лучи Божественного света озарили умы студентов, которым он преподавал. Он объявил, что есть более древняя истина, которая бесконечно ценнее, чем теории, которым обучают учителя и философы. Эта древняя истина заключается в том, что только смерть Христа может искупить грешника. Для Цвингли эти слова были подобны первому лучу света, предваряющему начало дня.

Цвингли в скором времени вызвали из Базеля, чтобы он мог приступить к делу своей жизни. Первым полем его деятельности стал Альпийский приход, расположенный неподалеку от родной долины. Получив рукоположение священника, «он всецело отдался поиску Божественной истины, поскольку хорошо осознавал, – рассказывал один его товарищ-реформатор, – как много обязан знать тот, кому вверено стадо Христа» (Wylie, т.8, гл.5). Чем больше он исследовал Писания, тем яснее для него становилось различие между истинами, содержащимися в них, и ересями Рима. Он покорился Библии, считая ее Словом Бога – единственным надлежащим, безошибочным мерилом. Осознав, что Священное Писание должно быть своим собственным толкователем, он не смел предпринимать никаких попыток его объяснения путем поддерживания каких- то уже сложившихся теорий или доктрин, но считал своей обязанностью самому познавать его прямое и ясное учение. Он стремился использовать любое средство для того, чтобы иметь полное и верное понимание значения Слова Божьего, и призывал на помощь Святого Духа, Который, как он заявлял, откроет это всем, кто будет искренне и с молитвой искать Его.

«Писания, – утверждал Цвингли, – пришли от Бога, а не от человека. И Бог, Который просвещает, даст уразуметь изречения Божьи. Слово Божье… не имеет недостатка. Оно ясное, оно просвещает и раскрывает само себя, оно оживляет душу спасением и благодатью, утешает ее в Боге, смиряет ее так, что она теряется и даже забывает себя – и принимает Бога». Правдивость этих слов Цвингли доказал лично. Относительно своего опыта того времени он писал позже: «Когда... я начал отдавать себя полностью Священному Писанию, философия и теология (схоластика) постоянно вызывали во мне споры. В конце концов я пришел к тому, что подумал: «Ты должен оставить все обманчивое и изучать Божий замысел только из Его собственного простого Слова. И тогда я начал просить Бога даровать Его свет, и Писания сделались для меня более понятными».

Учение, проповедуемое Цвингли, не было взято им от Лютера. Это было учение Христа. «Если Лютер проповедует Христа, – говорил швейцарский реформатор, – то он делает то, что делаю я. Тех, кого он привел ко Христу, намного больше, чем тех, кого привел я. Однако я не буду носить никакого другого имени, кроме имени Христа, Чьим солдатом я являюсь и Кто Один лишь – мой Глава. Никогда ни единого слова не писал ни я Лютеру, ни Лютер мне. А почему?.. Чтобы было явлено всем, как неизменно свидетельство Духа Божия, потому что мы без всякого сговора так единогласны относительно учения Иисуса Христа» (D‘Aubigne, т.8, гл.9).

В 1516 году Цвингли предложили место священника в монастыре в Айнзидельне. Здесь он cмог ближе узреть моральное разложение Рима и как реформатор оказать влияние, которое стало ощущаться далеко за границами его родных Альп. Одной из главных достопримечательностей Айнзидельна являлась икона непорочной Девы, которая, как утверждалось, обладала способностью творить чудеса. Над воротами монастыря было начертано: «Здесь можно обрести полное прощение грехов» (D‘Aubigne, т.8, гл.5). Пилигримы в любое время года приходили к месту поклонения Деве, а в великий ежегодный праздник ее освящения сюда стекалось множество людей со всех концов Швейцарии и даже из Франции и Германии. Цвингли, сильно подавленный таким зрелищем, использовал удобный случай чтобы провозглашать этим рабам религиозных предрассудков свободу, которую приносит Евангелие.

«Не воображайте, – говорил он, – что Бог обитает в этом храме больше, чем в любой другой части мироздания. Где бы вы ни пребывали, Он подле вас и слышит вас… Разве в состоянии бесплодные дела, утомительные паломничества, приношения, обращения к Деве Марии или святым обеспечить расположение Бога?.. Что за польза от множества слов, которые мы включаем в наши молитвы? Какая сила в монашеском одеянии, в побритой голове, в длинных и ниспадающих мантиях или в украшенных золотой вышивкой башмаках?.. Бог смотрит на сердце, а наши сердца далеки от Него». «Христос, – сказал он, – Который был однажды принесен в жертву на кресте, является Жертвой, искупившей грехи всех верующих во все века» (D‘Aubigne, т.8, гл.5).

Для многих было неприятно слышать эти учения. Их горько разочаровывали слова о том, что трудное путешествие сделано напрасно. Прощение, свободно предлагаемое им через Христа, они воспринять не могли. Их удовлетворял старый путь на Небеса, который наметил для них Рим. Они избегали трудностей в поисках чего-либо лучшего. Им было проще вверить свое спасение священникам и папе, чем добиваться чистоты сердец.

Но другая группа людей с радостью приняла весть о спасении через Христа. Ритуалы, предписанные Римом, не могли принести мир их душам, и они с верой приняли кровь Спасителя как искупительную Жертву за них. Они вернулись в свои дома, чтобы открывать другим обретенный ими драгоценный свет. Истину, таким образом, несли из деревни в деревню, из города в город, и число пилигримов к месту поклонения непорочной Деве сильно поуменьшилось. Снизились пожертвования, а соответственно, и жалованье Цвингли, поступавшее от них. Но это вызвало у него только радость, ведь он видел, что власть фанатизма и суеверия разрушается.

Руководители церкви не были слепы и видели работу, которую совершал Цвингли; но на данном этапе они решили не вмешиваться. Однако, надеясь сделать его своим сторонником, они пытались завоевать его с помощью лести; а тем временем истина овладевала сердцами людей.

Труд Цвингли в Айнзидельне приготовил его для более широкого поприща, на которое он в скором времени вступил. Через три года, прошедших с начала его пребывания здесь, его пригласили на должность священника кафедрального собора в Цюрихе. Тогда это был самый важный город в Швейцарской конфедерации, и влияние, оказанное там, ощущалось бы на большом расстоянии. Священнослужители, по чьему приглашению он приехал в Цюрих, желали, впрочем, предотвратить проявление всяких нововведений и соответствующе наставили Цвингли относительно его обязанностей.

«Прилагай все свое усердие к тому, – говорили они, – чтобы собирать поступления для собора, не упуская ни малейшей части. Убеждай членов церкви и с кафедры, и в исповедальне приносить десятины и участвовать во всех сборах, свидетельствуя своими приношениями о любви, которую они питают к церкви. Будь прилежным в увеличении доходов, поступающих от больных, от проведения месс, и вообще, от всех церковных обрядов». «Что касается причастия, проповедей и личного надзора за стадом, – добавили его наставники, – то это тоже является долгом священника. Но для их исполнения ты можешь нанять викария, чтобы он замещал тебя, – особенно в проповеди. Ты будешь совершать причастия лишь для знатных лиц, если тебя специально призовут; тебе недопустимо совершать их для всех без разбору» (D‘Aubigne, т.8, гл.6).

Цвингли спокойно выслушал это назидание, и в ответ, после выражения своей благодарности за честь быть приглашенным на столь важное служение, он принялся объяснять курс, которого намеревался придерживаться. «Жизнь Иисуса, – сказал он, – слишком долго скрывалась от народа. Я буду читать проповеди со всего Евангелия от Матфея... извлекая сокровища из одного лишь Писания, озвучивая все Его глубины, сравнивая текст с текстом и стремясь к его пониманию при помощи серьезных и постоянных молитв. На славе Бога, на восхвалении Его единственного Сына, на спасении душ и на их наставлении в истинной вере желаю я сосредоточить свое служение» (D‘Aubigne, т.8. гл.6). Хотя некоторые священники и не одобрили такого плана, попытавшись отговорить его, Цвингли все же остался непреклонным. Он заявил, что собирается вводить не новый метод, а старый, которым пользовалась церковь в более ранние и более чистые времена.

А интерес к истинам, которым учил Цвингли, уже пробудился; и люди собирались огромными толпами послушать его проповеди. Среди его слушателей было много тех, кто уже давно не приходил на церковную службу. Он приступил к своему служению, открывая Евангелия, читая и объясняя своим слушателям вдохновенное повествование о жизни, учении и смерти Христа. Здесь, как и в Айнзидельне, он представлял Слово Бога как единственный безошибочный авторитет, а смерть Христа – как единственную совершенную жертву. «Ко Христу, – говорил он, – я желаю привлечь вас, ко Христу – истинному Источнику спасения» (D‘Aubigne, т.8, гл.6). Вокруг проповедника толпились люди всех слоев общества – от политиков и ученых до сельских жителей и мастеровых. Со жгучим интересом они внимали его словам. Он не только провозглашал о предложении дара спасения, но и безбоязненно изобличал зло и беззакония того времени. Многие возвращались из собора, славя Бога. «Этот муж, – говорили они, – проповедник истины. Он будет нашим Моисеем и покажет нам путь из египетской тьмы».

Но хотя поначалу его труды принимались с великим воодушевлением, через некоторое время проявилось сопротивление. Монахи поставили себе задачу препятствовать его работе и осуждать его учения. Многие атаковали его насмешками и колкостями, иные прибегали к оскорблениям и угрозам. Но Цвингли выдерживал все с терпением, говоря: «Если мы хотим перетянуть беззаконников на сторону Христа, то должны научиться мириться со многими вещами» (D‘Aubigne, т.8, гл.6).

Приблизительно в это время для продвижения реформы подоспела новая сила. Один приверженец реформаторской веры из Базеля предположил, что продажа книг Лютера смогла бы стать сильным орудием в распространении света, и направил в Цюрих с некоторыми его книгами некоего Луциана. «Выясни, – написал он Цвингли, – обладает ли этот Луциан достаточной долей проницательности и такта; и если окажется, что обладает, пусть идет из одного крупного города в другой, из малого в малый, из деревни в деревню, более того, из дома в дом, по всей Швейцарии, неся с собой сочинения Лютера, и особенно его изложение молитвы Господа, сделанное для мирян. Чем больше об этом будут знать, тем больше найдется покупателей» (D‘Aubigne, т.8, гл.6). Таким путем свет достиг этой страны.

В то время когда Бог готовится разорвать цепи незнания и предрассудков, сатана тоже работает с величайшей силой, чтобы окутать людей тьмой и затянуть покрепче путы. Когда люди в разных странах поднимались, чтобы проповедовать другим прощение и оправдание через кровь Христа, Рим продолжал с новой энергией разворачивать по всему христианскому миру свой рынок, предоставляя людям прощение грехов за деньги.

Каждый грех имел свою цену, и народу свободно предлагалось разрешение на преступления, если сокровищница церкви при этом хорошо пополнялась. Так развивалось два течения: одно предлагало прощение грехов за деньги, другое – через Христа. Рим разрешал грех, делая его источником своего дохода; реформаторы же осуждали грех и указывали на Христа как на искупительную Жертву и Освободителя.

В Германии продажа индульгенций была доверена доминиканским монахам и проводилась пресловутым Тецелем. В Швейцарии торговля велась руками францисканцев под контролем Самсона, итальянского монаха. Самсон уже оказал хорошую услугу церкви, обеспечив поступление больших средств из Германии и Швейцарии, пополнивших папскую сокровищницу. Сейчас он объезжал Швейцарию, собирая большие толпы народа, отбирая у бедных крестьян их скудный заработок и вымогая щедрые дары у имущих классов. Но влияние Реформации уже ощущалось в сокращении, хотя еще и не в прекращении, этой торговли. Цвингли находился все еще в Айнзидельне, когда Самсон, вскоре после появления в Швейцарии, прибыл с «товаром» для своей торговли в близлежащий городок. Будучи оповещен о его миссии, реформатор сразу же выступил против него. Они не пересеклись друг с другом, однако успех Цвингли в изобличении притязаний монаха был таким, что тому пришлось покинуть это место.

В Цюрихе Цвингли с дерзновением проповедовал, выступая против торговцев отпущения грехов, и когда Самсон приблизился к этому месту, его встретил посланник городского совета, сказав, что лучше ему пройти мимо. Все-таки монах хитростью проник внутрь города, но был выслан, не продав там ни единой индульгенции, и вскоре покинул Швейцарию.

Сильный стимул Реформация получила при возникновении чумы, или «великой смерти», которая пронеслась по Швейцарии в 1519 году. Когда люди таким образом встретились лицом к лицу со смертью, многие прочувствовали, насколько ненужными и никудышними были эти индульгенции, которые они недавно купили; они жаждали более надежного фундамента для своей веры. Цвингли в Цюрихе тоже заразился; ему было так плохо, что всякая надежда на его выздоровление исчезла, и повсюду шла молва о том, что он умер. В этот трудный час его надежда и бодрость духа оставались непоколебимыми. Он с верой смотрел на Голгофский крест, полагаясь на полное искупление за грех. Но он возвратился его от врат смерти и стал проповедовать Евангелие с еще большим рвением, чем когда-либо ранее; и его труды оказывали поразительное воздействие. Народ с радостью встречал своего любимого пастора, вернувшегося к ним от края могилы. Люди, сами ухаживающие за больными и умирающими, как никогда прежде, осознавали ценность Евангелия.

Цвингли пришел к более ясному пониманию истины и полнее испытал на себе ее обновляющее воздействие. Грехопадение человека и план искупления были темами, на которых он подробно останавливался. «В Адаме, – указывал он, – мы все мертвы, утопаем в порочности и осуждении» (D‘Aubigne, т.8, гл.9). «Христос... купил нам вечное освобождение... Его страдания... – это вечная жертва, и она имеет бесконечную силу; она навеки удовлетворяет Божественную справедливость ради всех тех, кто полагается на нее сильной, непоколебимой верой». Однако Цвингли ясно учил, что люди, получив благодать Христа, не могут свободно продолжать грешить. «Где бы ни была вера в Бога, там пребывает Бог; и где бы ни был Бог, там имеет место ревность, стимулирующая и побуждающая людей к добрым делам» (D‘Aubigne, т.8, гл.9).

Увлеченность проповедями Цвингли была такой сильной, что здание собора до отказа наполнялось толпами людей, пришедших его послушать. Мало-помалу, насколько они могли принять, он открывал истину своим слушателям. Он был осторожен и не вводил поначалу темы, которые могли испугать их и породить предубеждение. Его делом было завоевать их сердца для учения Христа, смягчить их Его любовью и Его примером; а когда они воспринимали принципы Евангелия, то их суеверные убеждения и следование им, неминуемо ниспровергались.

Шаг за шагом Реформация продвигалась в Цюрихе. Ее враги, приведенные в смятение, поднялись для активного противодействия. За год до этого монах Виттенберга произнес свое «нет» папе и императору в Вормсе, и теперь, казалось, все свидетельствовало о подобном противостоянии папским требованиям в Цюрихе. Цвингли неоднократно подвергался атакам. В папских кантонах периодически заживо предавали огню приверженцев Евангелия, но этого было мало; должен был умолкнуть сам учитель ереси. С этой целью епископ Констанца отправил трех своих делегатов в совет Цюриха с предъявлением обвинения в адрес Цвингли, в котором говорилось, что он учит людей преступать законы церкви, тем самым угрожая спокойствию и надлежащему порядку в обществе. Он уверял, что если авторитет церкви будут игнорировать, то результатом станет всеобщая анархия. Цвингли возразил, что он уже четыре года учит Евангелию в Цюрихе, «который стал более тихим и мирным, чем любой другой город конфедерации». «Неужели тогда, – сказал он, – христианство не является лучшей гарантией всеобщей безопасности?» (D‘Aubigne, т.8, гл.11).

Делегаты убеждали членов совета оставаться в церкви, вне которой, как они заявляли, нет спасения. Цвингли ответил: «Пусть это обвинение не беспокоит вас. Фундаментом церкви является Та же Самая Скала, Тот же Самый Христос, Который дал Петру его имя потому, что он верно исповедовал Его. В каждом народе всякий всем сердцем верующий в Господа Иисуса принят Богом. Эти люди поистине составляют церковь, вне которой никто не может быть спасен» (D‘Aubigne, London ed., т.8, гл.11). В результате этого совещания один из делегатов епископа принял веру реформаторов.

Совет отклонил предложение предпринимать действия против Цвингли, и Рим приготовился к новой атаке. Реформатор, оповещенный о замыслах врагов, воскликнул: «Пусть они наступают; я боюсь их в такой же степени, как нависший утес боится волн, бьющихся о его подножие» (Whily, т.8, гл.11). Усилия священников только помогли делу, которое они хотели ниспровергнуть. Истина продолжала распространяться. В Германии её приверженцы, упавшие духом из-за исчезновения Лютера, вновь приободрились, когда увидели продвижение Евангелия в Швейцарии.

Когда Реформация установилась в Цюрихе, её плоды стали особенно хорошо видны в исчезновении пороков и в установлении порядка и гармонии в обществе. «Мир обитает в нашем городе, – писал Цвингли, – нет брани, нет ханжества, нет зависти, нет распрей. Из какого источника, если не от Господа и не от нашего учения, наполняющего нас плодами мира и добродетели, может происходить такое единство?»

Победы, достигнутые Реформацией, вынудили католиков к более решительным усилиям для ее низложения. Осознавая, как мало было достигнуто с помощью гонений для подавления работы Лютера в Германии, они рассудили встретить реформу ее собственным оружием. Они пожелали устроить диспут с Цвингли, и, делая необходимые приготовления, постарались обеспечить себе победу, выбирая не только место, но и судей, решающих, кто прав в диспуте. И, если Цвингли окажется в их власти, они уж позаботятся о том, чтобы он не ушел из их рук. Лидер замолчит – и движение быстро сойдет на нет. Эту цель, впрочем, тщательно утаивали.

Было намечено устроить диспут в Бадене; но Цвингли там не присутствовал. Совет Цюриха, подозревая папистов в злых умыслах и предостереженный множеством горящих костров, зажженных в папских кантонах для исповедующих Евангелие, запретил своему пастору подвергать себя такой опасности. В Цюрихе он был готов встретиться со всеми сторонниками папы, которых Рим только мог послать; но ехать в Баден, где лишь недавно проливалась за истину кровь мучеников, значило идти на верную смерть. Говорить от имени реформаторов избрали Эколампадия и Халлера, в то время как знаменитый доктор Эк, имея в качестве поддержки много ученых докторов и прелатов, выступал на стороне Рима.

Несмотря на то что Цвингли не присутствовал на этом диспуте, все же там чувствовалось его влияние. Все секретари были выбраны папистами, а другим под страхом смерти запрещалось делать записи. Но Цвингли каждый день получал верный отчет о том, что было сказано в Бадене. Присутствовавший на диспуте студент каждый вечер делал записи о выступлениях того дня. Эти конспекты двое других студентов взялись доставлять для Цвингли в Цюрих вместе с ежедневными письмами от Эколампадия. Реформатор отвечал, давая советы и указания. Письма он писал ночью, а утром студенты возвращались с ними в Баден. Чтобы усыпить бдительность охраны у городских ворот, эти курьеры несли корзины с домашней птицей у себя на головах, и им без проблем разрешали проходить.

Так Цвингли поддерживал бой со своими хитрыми противниками. «Он сделал больше, – сказал Миконий, – размышляя и наблюдая за поединком, а также передавая свои советы в Баден, чем смог бы сделать, лично ведя дискуссию в среде своих врагов» (D‘Aubigne, т.11, гл.13).

Католики, возбужденные предполагаемым триумфом, приехали в Баден, облаченные в свои самые богатые одежды, сверкая драгоценными камнями. Они утопали в роскоши, их столы ломились от самых дорогостоящих деликатесов и отборных вин. Бремя их священнических обязанностей было облегчено весельем и наслаждением. В заметном контрасте предстали реформаторы, о которых люди имели не намного лучшее представление, чем о нищих, и чья скромная трапеза недолго задерживала их за столом. Владелец квартиры, где жил Эколампадий, не упускал возможности понаблюдать за ним в его комнате, находя реформатора всегда погруженным в изучение или молитву, и, сильно удивляясь, докладывал, что этот еретик, по крайней мере, «очень богобоязнен».

На диспуте «Эк горделиво восходил на превосходно украшенную кафедру, в то время как смиренный Эколампадий в бедном одеянии был вынужден сидеть перед своим соперником на грубо сколоченной скамье» (D‘Aubigne, т.11, гл.13). Зычный голос Эка и его безмерная самонадеянность всегда были при нем. Его рвение подстегивалось надеждой на золото и славу, так как этому защитнику веры был обещан солидный гонорар. Когда лучшие аргументы нe действовали, он прибегал к оскорблениям и даже к клятвам.

Скромный и сомневающийся в своих силах Эколампадий не имел намерения спорить и вступил в диспут с серьезным утверждением: «Я не допускаю никакого другого судебного мерила, кроме Слова Божия» (D‘Aubigne, т.11, гл.13). Несмотря на кроткую и учтивую манеру держаться, он проявил свою компетентность и решительность. В то время как католики, по обыкновению, прибегали к авторитету традиций церкви, реформатор постоянно опирался на Священное Писание. «Традиция, – сказал он, – бессильна в Швейцарии, если только её не записали в конституцию; но в делах веры Библия – это наша конституция» (D‘Aubigne, т.11, гл.13).

Контраст между двумя участниками диспута был очевиден. Спокойные и ясные аргументы реформатора, представленные так кротко и благопристойно, побудили умных людей с отвращением отвергнуть хвастливые и громогласные заявления Эка.

Диспут длился восемнадцать дней. По его завершении приверженцы папы с большой уверенностью провозгласили, что они одержали победу. Большинство делегатов встали на сторону Рима, и съезд объявил реформаторов побежденными и отлученными от церкви вместе с их лидером Цвингли. Но плоды этого диспута показали, на чьей стороне осталось преимущество. Он послужил сильным импульсом в деле протестантизма, и вскоре такие важные центры, как Берн и Базель, признали Реформацию.


Оглавление книги

Заказать бесплатно

Видео

Над облаками - Derrol Sawyer

День за днем - Fountainview академия

космический конфликт - Дуг Бэтчелор

...Больше видео

Перевод книги