Оглавление книги

14. Дальнеишая Реформация в Англии - «Великая борьба»

Aудиозапись

Уильям Тиндейл (1484-1536) издал первую Библию на английском языке и был предан за это одним из своих друзей. Он погиб, чтобы другие могли познать Жизнь. Джон Нокс не боялся никого, даже шотландской королевы, по приказу которой было убито бессчетное количество христиан. Он добился успеха и приобрел для Бога Шотландию. Также здесь упоминаются Джон (1703-1791) и Чарлз Уэсли (1707-1769), Джордж Уайтфилд (1714-1769).

-----------------------------------------------

Когда Лютер открывал жителям Германии сокрытую от них Библию, Дух Божий побудил Тиндейла совершить то же самое для Англии. Библия Уиклифа была переведена с латинского текста, который содержал много ошибок. Она никогда не была издана, а стоимость рукописных копий была настолько высокой, что мало кто, за исключением богатых людей или знати, имел возможность покупать их; более того, эти рукописи находились под строжайшим запретом церкви, и их было сравнительно мало. В 1516 году, годом раньше, чем вышли тезисы Лютера, Эразм опубликовал свою греческую и латинскую версию Нового Завета. Тогда Божье Слово было в первый раз издано на языке оригинала. В этом труде были устранены многие ошибки прежних версий, а смысл передан яснее. Это привело многих просвещенных людей к более основательному познанию истины и придало новый импульс работе преобразования. Но простые люди в своем большинстве были лишены Слова Божьего. Тиндейлу надлежало завершить работу Уиклифа, подарив Библию своим согражданам.

Прилежно учась и искренне стремясь к правде, Тиндейл принял Евангелие из греческого Завета Эразма. Он смело возвещал о своих убеждениях, неустанно повторяя, что все доктрины должны испытываться Писаниями. В ответ на утверждение папистов о том, что церковь дала Библию и только церковь может ее изъяснять, Тиндейл говорил: «Вы знаете, Кто научил орлов находить свою добычу? Итак, Тот же Бог учит Своих голодных детей находить своего Отца в Его Слове. Вовсе не вы дали нам Писания, но именно вы скрыли их от нас; именно вы сжигаете тех, кто наставляет в них; и если бы вы могли, вы бы предали огню и сами Писания» (D‘Aubigne, History of the Reformation of the Sixteenth Century, т.18, гл.4).

Проповеди Тиндейла пробудили великий интерес; многие принимали истину. Но священники были наготове, и стоило ему оставить место действия, как они своими угрозами и обманом старались препятствовать его работе. Слишком часто они имели успех. «Что делать? – восклицал он. – Пока я сею на одном поле, враг опустошает другое, которое я только что покинул. Я не в состоянии находиться повсюду. О, если бы христиане обладали Священным Писанием на своем родном языке, они могли бы сами противостать этим софистам! Невозможно без Библии укоренять мирян в истине» (Там же, т.18, гл.4).

Новая цель овладела его разумом. «Именно на языке Израиля, – говорил он, – пелись псалмы в храме Иеговы; и не надлежит ли Евангелию звучать среди нас на английском языке?.. Должна ли церковь иметь меньше света в полдень, нежели на рассвете?.. Христианам надобно читать Новый Завет на своем родном языке». Теологи и церковные наставники не ладили между собой. Только лишь посредством Библии люди могли прийти к истине. «Один придерживается мнения этого богослова, другой – иного... И каждый из этих авторов противоречит другому. Как же тогда мы можем отличить того, кто говорит правду, от того, кто ошибается?.. Как?.. Истинно, Словом Божьим» (Там же, т.18, гл.4).

Вскоре после этого некий ученый католический богослов, дискутируя с ним, воскликнул: «Для нас было бы лучше быть без законов Бога, чем без законов папы». В ответ Тиндейл сказал: «Я бросаю вызов папе и всем его законам; и если Бог сохранит мне жизнь, то я постараюсь сделать так, что пройдет немного лет – и мальчик за плугом будет разбираться в Священном Писании больше, чем вы» (Anderson, Annals of the English Bible, стр. 19).

Теперь он укрепился в мысли дать людям Новый Завет на их родном языке и сразу же взялся за работу. Вынужденный покинуть свой дом из-за преследований, он поехал в Лондон и там в течение какого-то времени спокойно работал. Но неистовство папистов вновь вынудило его к бегству. Вся Англия казалась закрытой для него, и он принял решение найти пристанище в Германии. Здесь он начал печатать Новый Завет на английском. Два раза работу останавливали; но когда налагали запрет печатать в одном городе, он шел в другой. В конце концов, он отправился в Вормс, где за несколько лет до этого Лютер отстаивал Евангелие перед сеймом. В этом старом городе находилось много приверженцев Реформации, и Тиндейл без дальнейших препятствий продолжил там свой труд. Три тысячи копий Нового Завета в скором времени были подготовлены, и в том же году последовало другое издание.

С большой серьезностью и упорством он продолжал свою работу. Несмотря на то что власти Англии со строжайшим вниманием относились к охране своих портов, Слово Божье разными способами секретно переправлялось в Лондон, а затем распространялось по всей стране. Паписты предпринимали попытки подавить истину, но напрасно. Епископ Дарема за один раз купил у продавца книг, друга Тиндейла, все имеющиеся у него Библии с целью их уничтожения, думая, что это сильно помешает его работе. Но, напротив, деньги, полученные таким образом, помогли закупить материал для нового и лучшего издания, которое, если бы не этот случай, не могло быть опубликовано. Когда позже Тиндейл был заключен в темницу, ему предложили свободу на условии, что он откроет имена тех, кто помог ему с расходами на печать его Библий. В ответ он сказал, что епископ Дарема сделал больше, чем кто-либо другой, поскольку, заплатив высокую цену за имевшиеся у него книги, он дал ему возможность смело продолжать свое дело.

Тиндейла предали, и он попал в руки своих врагов, страдая в заточении в течение многих месяцев. Наконец, он засвидетельствовал о своей вере мученической смертью; но «оружие», которое он подготовил, сделало других воинов способными вести бой во все века, даже до нынешнего времени.

Латимер с кафедры убеждал, что Библию следует читать на языке народа. «Автором Священного Писания, – сказал он, – является Сам Бог»; и это Писание отражает могущество и вечность вместе со своим Автором. «Ни король, ни император... не имеют права не повиноваться ему». «Давайте поостережемся тех окольных путей человеческих традиций, полных камней, колючек и вырванных с корнем деревьев. Давайте будем следовать прямым путем Слова. Нас касается не то, что сделали отцы, но, скорее, то, что они должны были сделать» (Hugh Latimer, „First Sermon Preached Before King Edward VI“).

Барнс и Фрит, верные друзья Тиндейла, поднялись, чтобы отстаивать истину. Ридли и Кранмер последовали за ними. Эти лидеры английской Реформации были учеными мужами, и большинству из них в католическом сообществе давали высокую оценку за рвение и благочестие. Их оппозиция по отношению к папству являлась следствием того, что они знали о заблуждениях «святого престола». Знакомство с тайнами Вавилона придавало их свидетельствам против него больше силы.

«Сейчас я задам вам необычный вопрос, – сказал Латимер. – Кто самый прилежный епископ в Англии?.. Я вижу, что вы слушаете и внимаете, ожидая, что я назову его имя... Я скажу вам. Это дьявол... Он никогда не находится вне своей епархии; призовите его, когда захотите – он всегда дома... Он всегда при деле... Я гарантирую вам, вы никогда не найдете его бездействующим... Где обитает дьявол... там пропадают книги и выставляются свечи; уничтожаются Библии и умножаются четки; устраняется свет Евангелия и появляется мерцание свечей, даже в полдень... повергается крест Христов и появляется опустошающее кошельки чистилище... уже не одевают нагих, бедных и беспомощных, но украшают образа и камни с деревом; возвышают людские традиции и законы, унижают Божьи установления и Его святейшее Слово... О, если бы наши прелаты так же прилежно разбрасывали семена хорошего учения, как сатана сеет плевелы!» (Там же, „Sermon of the Plough“).

Основным принципом, поддерживаемым этими реформаторами, как и вальденсами, Уиклифом, Яном Гусом, Лютером, Цвингли и теми, кто объединился с ними, был надежный авторитет Священного Писания как мерила веры и дел. Они не признавали право пап, соборов, отцов церкви и королей осуществлять контроль над совестью в вопросах религии. Библия была их авторитетом, и ее учением они испытывали все доктрины и все притязания. Вера в Бога и Его Слово поддерживала этих святых мужей, когда они отдавали свои жизни на костре. «Будь спокоен, – крикнул Латимер своему другу-мученику, когда языки пламени вот-вот готовы были заставить их замолчать, – в этот день Божьей благодатью мы зажжем такую свечу в Англии, которая, я верю, никогда не будет погашена» (Works of Hugh Latimer, vol.1, р.хiii).

В Шотландии семена истины, разбросанные Колумбой и его соработниками, никогда не были до конца уничтожены. На протяжении сотен лет, последующих за тем как церкви в Англии покорились Риму, церкви в Шотландии сохраняли свою свободу. Все же в двенадцатом веке папство установилось и здесь, и ни в одной стране оно не осуществляло более полного господства. Нигде тьма не была более непроглядной. Тем не менее появились лучи света, пронзая мглу и давая обещание о наступлении нового дня. Лолларды, приезжавшие из Англии с Библией и учениями Уиклифа, сделали много, чтобы сберечь знание Евангелия, и в каждом веке имелись его свидетели и мученики.

Когда началась великая Реформация, появились труды Лютера, а затем и английский Новый Завет Тиндейла. Незамеченные церковной иерархией, эти посланники бесшумно преодолевали горы и долины, раздувая светоч истины, почти полностью потухший в Шотландии, и разрушая ту работу, которая совершалась Римом на протяжении четырех веков угнетения.

Затем кровь мучеников придала этому движению дополнительный импульс. Папские лидеры, внезапно уразумевшие, какая опасность угрожала их делу, заживо сожгли кое-кого из наиболее выдающихся и почитаемых сынов Шотландии. Однако тем самым они только установили кафедру, с которой слова этих погибающих свидетелей стали слышны всей стране, приводя в трепет души людей неугасающим стремлением избавиться от римских уз.

Хамилтон и Уишарт, благородные не только по крови, но и по характеру, вместе с множеством учеников более скромного происхождения отдали свои жизни на костре. Но от горящего костра Уишарта пришел тот, которого языкам пламени не суждено было заставить замолчать; тот, кто под руководством Бога должен был предвестить гибель папству в Шотландии.

Джон Нокс отвернулся от преданий и мистицизма церкви, чтобы питаться истинами Слова Божьего, учение Уишарта утвердило его в решении отказаться от общения с Римом и объединиться с преследуемыми реформаторами.

Его соратники посоветовали ему взять на себя служение проповедника, но он в страхе отпрянул, испугавшись такой ответственности, и только лишь после многих дней затворничества и мучительной борьбы с самим собой дал на это согласие. Но приняв однажды это служение, он на протяжении всей своей жизни продвигался вперед с твердой решимостью и неустрашимой отвагой. Этот преданный реформатор не боялся людей. Костры с мучениками, горящие вокруг него, служили только тому, чтобы усиливать его рвение. Секира тирана грозно нависла над его головой, но он отстаивал свою позицию, отважно нанося удары направо и налево и поражая идолопоклонство.

Джон Нокс непоколебимо свидетельствовал об истине, находясь лицом к лицу с королевой Шотландии, в чьем присутствии ослабевал пыл многих протестантских лидеров. Его невозможно было одолеть лестью; он не дрожал перед угрозами. Королева обвинила его в ереси. Он учил людей принимать религию, запрещенную государством, объявила она, и таким образом преступил Божье повеление, предписывающее гражданам повиноваться своим правителям. В ответ Нокс решительно заявил:

«Поскольку подлинная религия не берет ни первоначальную силу, ни власть от мирских правителей, но от одного лишь вечного Бога, то и граждане не обязаны строить свою веру в соответствии со вкусами правителей. Потому что нередко власть имущие более чем кто-либо другой невежественны относительно истинной религии Бога... Если бы все семя Авраамово следовало религии фараона, чьими подданными они были долгое время, скажите на милость, государыня, какой была бы религия в мире? Или если бы во времена апостолов все практиковали религию римских императоров, то какой была бы сейчас религия по всему лицу земли?.. И поэтому, государыня, вы можете понять, что подданные не привязаны к религии своих князей, хотя им и заповедано их слушаться».

Мария сказала: «Вы интерпретируете Писание так, а они [римско-католические учителя] толкуют его иначе; кому мне верить и кто должен быть судьей?»

«Вы верьте Богу, Который ясно говорит в Своем Слове, – ответил реформатор. – И вы не будете верить ни мне, ни им, если Слово так не учит. Слово Божье по сути является простым для разумения, и если какое-то место оказывается непонятным, Святой Дух, никогда не противоречащий Самому Себе, ясно объясняет то же самое в других местах, так что ни у кого не может остаться сомнения, кроме как у тех, кто упрямо остается невеждой» (David Laing, The Collected Works of John Knox, т.2, стр. 281,284).

Таковы были истины, которые смелый реформатор с опасностью для жизни говорил в уши царственной особы. С такой же несгибаемой отвагой он держался своей цели, молясь и ведя битвы Господни, пока Шотландия не освободилась от папства.

В Англии учреждение протестантизма в качестве национальной религии ослабило, но не полностью остановило гонения. В то время как от многих учений Рима отказались, все же оставили немало его церемоний и обрядов. Верховенство папы отвергли, но на его место возвели короля как главу церкви. Церковная служба все еще была далека от чистоты и простоты Евангелия. Великий принцип свободы вероисповедания еще не был понят. Несмотря на то что к тем отвратительным жестокостям, которые применял против ереси Рим, протестантские правители прибегали очень редко, все же право каждого человека поклоняться Богу в соответствии с велениями его собственной совести признано не было. От всех требовалось принятие доктрин и соблюдение форм богослужения, установленных государственной церковью. В течение сотен лет несогласные с этим в той или иной степени претерпевали преследования.

В семнадцатом веке тысячи духовных наставников были смещены со своих постов. Под страхом крупных штрафов, лишения свободы и ссылки людям было запрещено ходить на любые религиозные собрания, кроме санкционированных церковью. Те верные души, которые не могли не собираться вместе для поклонения Богу, вынуждены были встречаться в темных переулках, мрачных чердаках, а когда к этому располагало время года – в лесах, причем в полночь. В укромных чащах леса – в храмах, созданных самим Богом, – эти рассеянные и преследуемые дети Господа собирались, чтобы излить свои души Ему в молитве и хвале. Но, несмотря на все меры предосторожности, многие пострадали за свою веру. Тюрьмы были переполнены, семьи – разрушены. Многие были изгнаны в другие страны. Однако Бог оставался со Своим народом, и преследования не могли одолеть их, чтобы остановить свидетельство. Многие переправились через океан в Америку и здесь заложили фундамент гражданской и религиозной свободы, ставшей оплотом и славой этой страны.

Гонения опять, как и во времена апостолов, содействовали продвижению Евангелия. В отвратительном подземелье, битком набитом распутниками и злодеями, Джон Буньян дышал атмосферой самого Неба, и там он сочинил свою замечательную аллегорию о путешествии пилигрима из города Гибель в Божественный град. В течение более чем двух столетий этот голос, прозвучавший когда-то из Бедфордской тюрьмы с огромной силой говорит к сердцам людей. «Путешествие пилигрима» Буньяна и его «Преизбыточная милость к величайшему из грешников» направили стопы многих на путь жизни.

Бакстер, Флэвел, Элэйн и другие одаренные, просвещенные люди с глубоким опытом практического христианства отважно встали на защиту веры, однажды переданной святым (см. Иуды 3 – прим. ред.). Дело, осуществленное этими мужами, которых правители мира сего изгнали и объявили вне закона, никогда не умрет. «Источник жизни» и «Действие благодати» Флэвела научили тысячи, как вверять для сохранности свои души Христу. Труд «Возрожденный пастырь» Бакстера оказался благословением для многих, кто желал возрождающей работы Бога, а его сочинение «Вечный покой святых» выполнило свою работу, приведя души к «покою», еще остающемуся для народа Божия (см. Евреям 4:10 – прим. ред.).

Веком позже, во дни великой духовной тьмы, носителями света от Бога явились Уайтфилд и братья Уэсли. Под владычеством признанной церкви народ Англии впал в состояние религиозного отступничества, так что мало чем отличался от язычников. Естественная религия (религия, основанная скорее на разуме и обычном опыте, нежели на сверхъестественном откровении – прим. ред.) была любимым предметом изучения духовенства и содержала в себе большую часть их теологии. Высшее сословие насмехалось над благочестием и гордилось тем, что было выше того, что они называли фанатизмом. Низшие слои общества были чрезвычайно невежественными и предавались пороку, в то время как церковь не имела смелости или веры, для того чтобы дальше поддерживать разоренное дело истины.

Великое учение об оправдании по вере, так ясно преподанное Лютером, было почти полностью потеряно из виду, а его место занял римско-католический принцип спасения по добрым делам. Уайтфилд и братья Уэсли, которые были членами признанной церкви, являлись искренними искателями расположения Божьего, а оно, как их наставляли, обеспечивалось добродетельной жизнью и выполнением религиозных церемоний.

Когда Чарлз Уэсли однажды заболел и ожидал приближения смерти, его спросили, на чем покоится его надежда на вечную жизнь. Он ответил: «Все мои стремления я направил на служение Богу». И так как Уэсли показалось, что друг, который спросил об этом, не удовлетворился его ответом, он подумал: «Как?! Разве мои усилия не являются достаточным основанием для надежды? А если бы их отняли у меня? Мне тогда больше не на что полагаться» (John Whitehead, Life of the Rev. Charles Wesley, стр. 102). Такой густой была тьма, которая опустилась на церковь, скрывая искупление, отбирая у Христа Его славу и отвращая умы людей от их единственной надежды на спасение – крови распятого Искупителя.

Уэсли и его сподвижники были подведены к тому, чтобы понять, что подлинная религия находится в сердце и что Божий закон простирается не только на слова и дела, но и на мысли. Убежденные в необходимости иметь святость сердца, как и безукоризненность внешнего поведения, они искренно устремились к новой жизни. Прилагая самые настойчивые усилия и молясь, они пытались подавить естественные злые наклонности сердца. Они жили жизнью самоотречения, благотворительности и смирения, с величайшей строгостью и точностью соблюдая все меры, которые, как они думали, могли бы быть полезными в обретении наиболее желаемого ими – той святости, которая обеспечила бы благорасположение Бога. Но они не достигли той цели, к которой стремились. Тщетны были их попытки освободить самих себя от осуждения за грех и разрушить его власть. Это была та же борьба, какую пережил Лютер в своей обители в Эрфурте. Это был тот же вопрос, который терзал и его душу: «Как оправдается человек пред Богом?» (Иов 9:2).

Пламя Божественной истины, практически потухшее на алтарях протестантизма, должно было вновь разгореться от древнего факела, переданного богемскими христианами младшим поколениям. После Реформации протестантизм в Богемии был затоптан ордами Рима. Все, кто отказался отречься от истины, были вынуждены спасаться бегством. Некоторые из них, найдя укрытие в Саксонии, сохраняли там древнюю веру. Именно от потомков тех христиан свет пришел к Уэсли и его единомышленникам.

Джона и Чарлза Уэсли после посвящения на служение отправили с миссией в Америку. На борту корабля была группа моравских братьев. Пока они плыли, на них обрушивались неистовые морские бури, и Джон Уэсли, столкнувшись лицом к лицу со смертью, ощутил, что у него нет уверенности в своем мире с Богом. Немцы, напротив, проявляли невозмутимость и веру, которых он не испытывал.

«Задолго до этого, – говорит он, – я замечал великую серьезность их поведения. Они непрестанно выражали свое смирение тем, что оказывали другим пассажирам такие рабские услуги, за которые ни один англичанин не взялся бы и за которые они не просили и не стали бы брать плату, говоря, что это хорошо для их гордых сердец и что их любящий Спаситель сделал для них много больше. И так каждый день у них была возможность показать кротость, которую не могло поколебать никакое оскорбление. Когда их толкали, колотили или сбивали с ног, они поднимались снова и уходили, но от них не было слышно ни единой жалобы. И вот предоставился удобный случай проверить, избавлены ли они также и от духа страха, как от духа гордыни, злобы и мстительности. Когда они пели псалом, открывавший их богослужение, вдруг накатилась волна, в клочья разорвала главный парус, покрыла корабль и заполнила собой всю палубу, так что создалось впечатление, что нас уже затянуло в эту великую пучину. Англичане в ужасе начали пронзительно кричать. Немцы же невозмутимо продолжали петь. Впоследствии я задал одному из них вопрос: „Вам не было страшно?“ Он ответил: „Слава Богу, нет“. Я спросил: „Но неужели не испугались ваши женщины и дети?“ Он мягко ответил: „Нет, наши женщины и дети не боятся умереть“» (Whitehead, Life of the Rev. John Wesley, стр. 10).

По прибытии в Саванну Уэсли какое-то время оставался с моравскими братьями и был глубоко впечатлен их христианским поведением. Об одной из религиозных служб, находившейся в разительном контрасте с безжизненным формализмом англиканской церкви, он писал: «Удивительная скромность, а также торжественность всего происходящего почти заставили меня забыть, что я живу на семнадцать столетий позже, и я представил себе, что нахожусь на одном из тех собраний, где еще не было ни церемоний, ни помпезности, но Павел, изготовитель палаток, или Петр, рыбак, проводили его; к тому же, ощущалось присутствие Святого Духа и Его силы» (Там же, стр. 11-12).

Вернувшись в Англию, Уэсли, наставленный одним моравским проповедником, достиг более четкого понимания библейской веры. Он пришел к убеждению, что для обретения спасения нужно перестать зависеть от своих дел и полностью довериться Агнцу Божьему, «который берет на Себя грех мира» (Ев. Иоанна 1:29 – прим. ред.). На встрече моравского сообщества в Лондоне было зачитано утверждение Лютера, описывающее изменение, которое Дух Божий производит в сердце верующего. Когда Уэсли слушал это, в его душе возгорелась вера. «Я ощутил, как мое сердце удивительным образом потеплело, – говорил он. – Я почувствовал, что доверяю спасение Христу, и только Христу; и мне было даровано заверение, что Он забрал мои грехи, даже мои, и освободил меня от закона греха и смерти» (Там же, стр. 52).

Все долгие годы утомительных и безрезультатных усилий, жесткого самоограничения, бесчестья и унижения Уэсли неизменно оставался верен одному своему стремлению – поиску Бога. Сейчас он отыскал Его и обнаружил, что благодать, для обретения которой он усиленно трудился, молясь и постясь, совершая благотворительные акты и практикуя самоотречение, была даром Божьим «без серебра и без платы» (Исаия 55:1 – прим. ред.).

Однажды укоренившись в Христовой вере, вся его душа сгорала от жажды познакомить всех со славным Евангелием дарованной Божьей милости. «Весь мир я рассматриваю как свой приход, – сказал он. – В каком бы его уголке я ни был, своей привилегией и долгом я полагаю проповедовать всем, кто захочет слушать, радостные вести о спасении» (Там же, стр. 74).

Он продолжал жить жизнью строгого самоотречения, которая, однако, являлась уже не мотивом его веры, а ее результатом; не корнем, а плодом святости. Упование христианина базируется на Божьей благодати во Христе, и эта благодать обнаружится в смирении. Жизнь Уэсли была посвящена провозглашению великих истин, принятых им: оправданию по вере в искупительную кровь Христа и воздействию на сердце возрождающей силы Святого Духа, приносящей плод в виде жизни, в которой руководствуются примером Христа.

Уайтфилд и братья Уэсли были приготовлены к своей работе давним и сильным личным убеждением в собственном потерянном состоянии; и чтобы сделаться способными претерпевать трудности, как добрые воины Христа, они подверглись суровому испытанию презрением, высмеиванием и преследованием как в университете, так и тогда, когда приступили к служению. Их и нескольких других благожелательно относившихся к ним студентов безбожные сокурсники с презрением нарекли методистами – это то имя, которое сейчас рассматривается как почетное в одной из крупнейших деноминаций Англии и Америки.

Как члены англиканской церкви, они были сильно привязаны к ее религиозным обрядам, однако Господь представил им в Своем Слове более высокий стандарт. Святой Дух убеждал их возвещать о Христе, о Христе распятом. Сила Превознесенного сопутствовала их работе. Тысячи людей были убеждены и истинно обращены. Требовалось оградить этих овец от рыскающих волков. Уэсли вовсе не думал о создании еще одной религиозной конфессии, но он образовал из них то, что получило название Методистского объединения.

Непостижимым и тяжелым было сопротивление со стороны признанной церкви, с которым сталкивались эти проповедники, однако Бог по Своей мудрости повернул события так, чтобы вызвать начало преобразований внутри самой церкви. Если бы они пришли полностью извне, то не проникли бы туда, где были столь необходимы. Но так как проповедники духовного пробуждения сами являлись членами церкви и работали внутри нее, где бы им только ни предоставлялась для этого возможность, то истина нашла вход в те двери, которые в противном случае остались бы запертыми. Некоторые представители духовенства были выведены из своего морального ступора и стали горячо проповедовать в своих собственных приходах. Церкви, закоснелые в обрядовости, были возвращены к жизни.

Во дни Уэсли, как и во все периоды церковной истории, люди разных дарований совершали порученное им дело. Хотя они и не приходили к согласию по поводу каждого пункта веры, однако все были побуждаемы к действию Божьим Духом и имели общую всепоглощающую цель: завоевывать души для Христа. Расхождения во взглядах Уайтфилда и братьев Уэсли одно время угрожали тем, что могли вызвать у них отчуждение; но поскольку они научились смирению в школе Христа, то терпение и проявление милости по отношению друг к другу помогли им урегулировать свои взаимоотношения. У них не было времени дискутировать, пока повсюду преизобиловали заблуждение и нечестие, а грешники погибали.

Рабы Божьи шагали по неровному пути. Влиятельные и ученые мужи пользовались для противодействия им своими полномочиями. Спустя некоторое время многие представители духовенства стали решительно проявлять к ним враждебность, и двери церквей затворились для чистой веры и для тех, кто ее провозглашал. Образ действий священников, осуждаемый с кафедры, пробудил силы тьмы, невежества и беззакония. Снова и снова Джон Уэсли избегал смерти благодаря чуду Божьей милости. Когда против него возбуждалась ярость толпы и казалось, что уже нет пути к спасению, ангел в человеческом облике вставал на его сторону, толпа отступала, и раб Христов безопасно уходил от угрожающей опасности.

Уэсли поведал об одном из таких случаев своего избавления от рук разъяренной толпы: «Многие стремились повалить меня на землю, пока мы шли по склону холма скользкой тропой в направлении городка, видимо, считая, что однажды оказавшись на земле, я едва ли поднимусь вновь. Однако я вообще не оступался и ни разу не поскользнулся, пока не оказался полностью вне их досягаемости... Хотя многие старались ухватить меня за ворот или одежду, чтобы сбить с ног, но им это не удавалось. Только один сумел дотянуться до клапана кармана моего жилета, который вскоре остался у него в руке; другой карман, в котором находилась банкнота, был оторван лишь наполовину... Крепкий мужчина, шедший позади с большой дубовой палкой в руках, неоднократно нападал на меня; и если бы он хоть раз попал мне этой палкой по затылку, ему не пришлось бы больше ни о чем беспокоиться. Тем не менее каждый раз удар отводился, хотя я не имею представления как это могло быть, поскольку я не имел возможности отстраняться ни вправо, ни влево... Еще один человек пробрался сквозь толчею и поднял руку для удара, но вдруг опустил ее, лишь погладив меня по голове со словами: „Какие мягкие у него волосы!“... Среди людей, чьи сердца обратились самыми первыми, оказались городские молодчики, по любому случаю возглавлявшие толпу, и один из них был призовым борцом беар-бейтинга (травли зверей в медвежьем саду – прим. ред.)...

Насколько же великодушно Бог готовит нас к принятию Его воли! Два года назад кусок кирпича оцарапал мои плечи. Через год после этого мне попали камнем между глаз. В прошлом месяце меня разок ударили, а нынче вечером – два раза; в первый раз – перед тем, как мы вошли в город, а в другой – после того, как нас заставили его покинуть; но оба удара были несущественными; потому что, хотя один человек со всей силы и ударил меня в грудь, а второй – по губам, причем с такой силой, что сразу же полилась кровь, все же от каждого из ударов я ощутил не больше боли, чем если бы они дотронулись до меня соломинкой» (John Wesley, Works, т.3, стр. 297-298).

Методисты того раннего периода – простые люди наравне с проповедниками – высмеивались и преследовались не только явными неверующими, возбужденными ложными о них сведениями, но и членами церкви, которые им эти сведения предоставляли. Верующих привлекали к судам справедливости, которые были таковыми только по названию, так как справедливость была редкостью в судах того времени. Нередко они страдали от жестокости со стороны своих преследователей. Буйствующие толпы врывались в дома, ломая мебель и портя имущество, присваивая себе силой все, что понравилось, и зверски обращаясь с мужчинами, женщинами и детьми. В некоторых случаях были расклеены плакаты, призывающие всех желающих собраться в условленное время и место, чтобы помочь разбивать окна и грабить дома методистов. Такое откровенное нарушение человеческого и Божьего закона дозволялось без единого замечания. Регулярные гонения проводились на тех, чьей единственной виной было стремление сделать так, чтобы грешники сошли с пути погибели и встали на путь святости.

Джон Уэсли сказал по поводу обвинений против него и его единомышленников: «Кое-кто заявляет, что доктрины этих мужей фальшивые, неверные и фанатичные, что они новые и до сих пор неслыханные, что это квакерство, фанатизм и папство. Все эти доводы ни на чем не базируются; было уже в полном объеме показано, что каждый аспект этой веры является очевидным учением Писаний, разъясненным нашей собственной церковью. Поэтому оно не может быть ни фальшивым, ни неверным, поскольку Священное Писание истинно». «Другие заявляют: „Их доктрины чересчур строгие, они делают путь на Небеса очень тесным“. И это, по правде говоря, и есть настоящее основание для возражений, некоторое время оно было почти что единственным и теперь является скрытой причиной тысяч других, появляющихся в различных формах. Однако неужели они делают путь на Небо теснее, чем его сделали Господь и Его ученики? Неужели их вероучение жестче, чем учение Библии? Рассмотрим лишь несколько простых текстов: „Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим“ (Ев. Луки 10:27 – прим. ред.). „За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда“ (Ев. Матфея 12:36 – прим. ред.). „Едите ли, пьете ли, или (иное) что делаете, все делайте во славу Божию“ (1 Коринфянам 10:31 – прим. ред.).

Если их учение строже, чем это, тогда они заслуживают укора; но вы знаете, рассуждая по совести, что это не так. И кто может на одну йоту быть менее строгим, не повреждая Слово Божье? Может ли управитель тайн Божьих быть найден верным, если он исказит хотя бы одну часть этого священного сокровища? Нет. Он ничего не может отменить, он ничего не может смягчить, он вынужден объявлять всем: „Мне нельзя принижать Священное Писание, чтобы оно было вам по вкусу. Вы должны сами подняться до него или навсегда погибнуть“. Это подлинное основание для другого популярного возгласа возражения, касающегося „отсутствия милосердия у этих людей“. Они немилосердны? В каком смысле? Они не дают пропитания голодным и одежду нагим? „Нет, не в этом дело, этого им хватает; но они так немилосердны в суждении! Они думают, что никто не может спастись, кроме идущих их путем“» (Там же, т.3., стр.152-153).

Ослабление духовности, произошедшее в Англии как раз перед наступлением дней Уэсли, было в большой степени результатом антиномического учения. Многие проповедовали, что Христос упразднил Нравственный закон и что христиане поэтому больше не связаны им, что верующий свободен от «рабства добрых дел». Иные, соглашаясь с тем, что закон незыблем, все же провозглашали, что служителям не обязательно убеждать людей повиноваться его заповедям, так как те, кого Бог избрал для спасения, будут «чрезвычайно сильным призывом Божественной благодати ведомы к жизни благочестия и добродетели», тогда как приговоренные к вечному осуждению, «не имеют силы повиноваться Божьему закону».

Иные, придерживающиеся того же мнения, что «избранные не могут ни отпасть от благодати, ни потерять Божье благоволение», сделали еще более чудовищное заключение: «злые деяния, творимые ими, не являются на самом деле греховными и не должны рассматриваться как примеры несоблюдения Божьего закона, и поэтому нет основания для того, чтобы они признали свои грехи или покончили с ними, покаявшись в них» (McClintock and Strong, Cyclopedia, art. «Antinomians»). Вследствие этого они провозглашали, что ни один даже из самых мерзких грехов, «признаваемых всеми ужасным нарушением Божественного закона, не рассматривается Богом как грех», если его соделал один из Его избранных, «потому что одной из существенных и отличительных характеристик избранных и является то, что они не могут совершить ничего, что вызывало бы недовольство Бога или не было бы разрешено законом».

Эти абсурдные догматы являются по сути тем же, что и недавнее учение популярных наставников и теологов о том, что нет неизменного Божественного закона как критерия того, что правильно, но что моральный стандарт устанавливается самим обществом и непрестанно меняется. Все эти мысли внушает дух того же господина, который даже среди безгрешных обитателей Небес проводил работу по подрыву праведных ограничений Божьего закона.

Учение о Божественном предопределении, неизменно определяющем характер человека, многих привело, фактически, к отвержению Божьего закона. Уэсли твердо противостал заблуждениям проповедников антиномического учения и показал, что эта доктрина, ведущая к антиномизму, не согласуется с Писаниями. «Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков» (Титу 2:11). «Ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины. Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех» (1 Тимофею 2:3-6). Дух Божий дается даром, чтобы каждый человек мог иметь путь ко спасению. Таким образом, Христос, «Свет истинный... просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ев. Иоанна 1:9). Люди не получают спасения только из-за своего сознательного отклонения дара жизни.

Отвечая на заявление о том, что смертью Христос отменил предписания Десятисловия вместе с церемониальным законом, Уэсли сказал: «Нравственный закон, содержащийся в Десяти заповедях и приведенный в исполнение пророками, Он не упразднял. В Его пришествии не было замысла отменить какую-либо его часть. Это закон, который никогда не может быть разрушен, он „вовек будет тверд... верный свидетель на Небесах“ (Псалом 88:38 – прим. ред.)… Он был от создания мира, будучи написанным „не на скрижалях каменных“ (2 Коринфянам 3:3 – прим. ред.), а в сердцах всех детей человеческих, когда они выходили из рук Создателя. Но несмотря на то что буквы, написанные однажды перстом Божьим, теперь в большой степени затерты грехом, все же они не могут быть полностью изглажены, пока у нас есть хоть какое-то осознание того, что такое добро, а что – зло. Каждая часть этого закона должна действовать для всего рода людского, во все эпохи; он не зависит ни от времени, ни от места, ни от других меняющихся обстоятельств, но от природы Бога и природы человека, а также от их незыблемой связи друг с другом.

„Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить“ (Ев. Матфея 5:17 – прим. ред.)... Без сомнения, то, что Он имеет в виду в этом стихе (в согласии с контекстом) – это: Я пришел утвердить его в его полноте, вопреки всем рассуждениям людей; Я пришел, чтобы высветить в нем все затемненное и тусклое; Я пришел провозгласить подлинное и полное значение каждой его составляющей; выявить протяженность и широту, весь объем каждой содержащейся в нем заповеди, а также его высоту и глубину, невообразимую чистоту и духовность во всех его звеньях» (Wesley, ser. 25).

Уэсли заявил об абсолютном согласии между законом и Евангелием. «Закон и Евангелие находятся между собой в самом близком родстве. С одной стороны, закон снова и снова прокладывает путь Евангелию и направляет нас к нему; с другой стороны, Евангелие непрестанно ведет нас к более строгому соблюдению закона. Закон, скажем, требует от нас любить Бога, любить нашего ближнего, быть смиренными, кроткими, то есть святыми. Мы понимаем, что не соответствуем этим требованиям; да, „человекам это невозможно“ (Ев. Матфея 19:26 – прим. ред.), но мы видим обещание Бога дать нам эту любовь и сделать нас кроткими, смиренными и святыми; мы хватаемся за это Евангелие, за эту радостную весть; и нам дается в соответствии с нашей верой; и оправдание закона исполняется в нас (см. Римлянам 8:4 – прим. ред.) через веру, которая во Христе Иисусе...

В рядах величайших врагов Евангелия Христа, – говорит дальше Уэсли, – находятся те, кто откровенно и недвусмысленно „судят закон“ и „злословят закон“ (Иакова 4:11 – прим. ред.); которые внушают людям преступать (считать недействительной, упускать из виду, не соблюдать) не только одну из малейших или наибольших заповедей, но разом все... Самым удивительным из всего в этом сильнейшем заблуждении является то, что подверженные ему действительно верят, что воздают честь Христу, уничтожая Его закон, и что они превозносят Его служение, разрушая Его учение! Да, они чествуют Его, как Иуда, когда он сказал: „Радуйся, Равви! И поцеловал Его“ (Ев. Матфея 26:49 – прим. ред.). И Христос может также справедливо сказать каждому из них: „Целованием ли предаешь Сына Человеческого?“ (Ев. Луки 22:48 – прим. ред.). Это ничто иное, как поцелуем предавать Его, когда говорить о Его крови и отнимать у Него царский венец, устраняя какую-то часть Его закона под предлогом продвижения Евангелия. Действительно, никто не сможет избежать этого обвинения, кто наставляет в вере так, что прямо или косвенно отбрасывает какой-то аспект послушания и кто проповедует Христа так, чтобы отменить или каким бы то ни было способом ослабить наименьшую из заповедей Божьих» (Wesley, sermon 25).

Утверждавшим, что «возвещение Евангелия отвечает всем целям закона», Уэсли ответил: «С этим мы совершенно не согласны. Оно не отвечает самой первой цели закона, а именно: убеждать людей в грехе, поднимать тех, кто все еще спит на пороге ада». Апостол Павел объявляет, что «законом познается грех» (Римлянам 3:20 – прим. ред.) «Ощутит ли человек свою истинную нужду в искупительной крови Христа, если он раньше не осознает себя грешником?.. „Не здоровые, – как заметил Сам Господь, – имеют нужду во враче, но больные“ (Ев. Матфея 9:12 – прим. ред.). Следовательно, глупо предлагать услуги врача здоровым или тем, кто, во всяком случае, воображает себя таковым. Вам необходимо сперва довести до их сознания, что они больны, иначе они не поблагодарят вас за ваш труд. Равно нелепо предлагать Христа тем, чье сердце цело и никогда еще не было сокрушено» (Wesley, sermon 35).

Вот так, возвещая Евангелие благодати Божьей, Уэсли, как и его Наставник, стремился «возвеличить и прославить закон» (Исаия 42:21 – прим. ред.). Он честно совершал труд, доверенный ему Богом, и какими же славными оказались результаты, которые ему было разрешено увидеть. На закате его жизни длиною более восьмидесяти лет – свыше пятидесяти из них прошли в миссионерских странствиях – его открытых приверженцев насчитывалось более полумиллиона душ. Но число людей, поднятых посредством его усилий к возвышенной и чистой жизни из развалин вырождения, в которые их поверг грех, и число тех, кто благодаря его учению приобрел более объемный и ценный опыт, никогда не будет узнано, пока вся семья искупленных не соберется в Царствии Божьем. Его жизнь представляет собой бесценное поучение для любого христианина. Пусть вера и кротость, неутомимое рвение, самопожертвование и посвященность этого слуги Христова отобразятся в церквях наших дней!


Оглавление книги

Заказать бесплатно

Видео

Над облаками - Derrol Sawyer

День за днем - Fountainview академия

космический конфликт - Дуг Бэтчелор

...Больше видео

Перевод книги