Оглавление книги

15. Библия и Французская революция - «Великая борьба»

Aудиозапись
Резня в Варфоломеевскую ночь (1572)
Медаль в память о Варфоломееевской ночи

Три столетия минуло с тех пор, как Франция подавила Реформацию и повсеместно уничтожила ее. Это принесло результаты, достигшие своего кульминационного момента во Французской революции. В Библии (Откровение, 11 гл.) упоминается это время. Альбигойцев сожгли, гугенотов изгнали, Варфоломеевская ночь принесла семидесяти тысячам ничего не подозревающих людей смерть и проклятие; бессчетное количество христиан было казнено. Стремление этой страны жить без Бога привело к смертельной жатве ее народа.

-----------------------------------------------

В XVI столетии Реформация, преподнесшая людям открытую Библию, нашла доступ во все европейские страны. Некоторые народы встретили ее радостно, как посланницу Небес. В других странах папство очень сильно преуспело, предотвращая ее проникновение, и туда совсем почти не был допущен свет познания Библии с его возвышающим воздействием. В одной же стране, хотя свет и смог в нее проникнуть, мрак все-таки не рассеялся. На протяжении веков истина и заблуждение вели борьбу за свое превосходство. Наконец, зло восторжествовало, и небесную истину изгнали. «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет» (Ев. Иоанна 3:19). Этой нации было позволено пожинать плоды избранного ею курса. Сдерживающее влияние Божьего Духа было удалено от народа, презревшего дар Его милости. Злу разрешено было достичь полного развития. И весь мир увидел плоды осознанного неприятия света.

Война против Библии, которая велась в течение столь многих веков во Франции, завершилась событиями революции. Это ужасное восстание было всего лишь логичным результатом запрета Писаний со стороны Рима. Оно является наиболее поразительным из когда-либо виденных миром примером разработки стратегии папства, примером того, какие плоды более чем за тысячелетний срок принесло учение римско-католической церкви.

Утаивание Писаний во времена папского господства предвещалось пророками; автор Откровения также указывает на страшные результаты владычества «человека греха», которые в особенности должны были иметь место во Франции.

Ангел Господень сказал: «Они будут попирать святой город сорок два месяца. И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище... И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их, и трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят... И живущие на земле будут радоваться сему и веселиться, и пошлют дары друг другу, потому что два пророка сии мучили живущих на земле. Но после трех дней с половиною вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них» (Откровение 11:2-11).

Упомянутые здесь периоды – «сорок два месяца» и «тысяча двести шестьдесят дней» – являются одними и теми же временными отрезками, одинаково иллюстрируя время, в течение которого церковь Христова должна была испытывать притеснение со стороны Рима. Тысяча двести шестьдесят лет папского господства начались в 538 г. по Р.Хр. и окончились в 1798 г. В то время французские войска вступили в Рим и арестовали папу, который умер в ссылке. Несмотря на то что в скором времени был избран новый папа, все же папская иерархия никогда с тех пор не была в состоянии завладеть той властью, какую она имела раньше.

Гонение на церковь не продолжалось в течение всего периода в 1260 лет. Бог из сострадания к Своему народу сократил время его огненного испытания. Предсказывая, что церковь постигнет «великая скорбь», Спаситель сказал: «И если бы не сократились те дни, то не спаслась бы никакая плоть; но ради избранных сократятся те дни» (Ев. Матфея 24:21- 22). Благодаря Реформации гонения подошли к концу раньше наступления 1798 года.

Что касается двух свидетелей, то пророк дальше провозглашает: «Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Богом земли». «Слово Твое, – говорит псалмопевец, – светильник ноге моей и свет стезе моей» (Откровение 11:4; Псалтирь 118:105). Два свидетеля олицетворяют собой Писания Ветхого и Нового Заветов. Оба являются важными свидетельствами начала возникновения и вечности закона Божьего. Оба свидетельствуют о плане спасения. Образы, жертвы и пророчества Ветхого Завета говорят о Спасителе, Которому предстоит прийти. Евангелия и послания Нового Завета повествуют об уже пришедшем Спасителе, и пришедшем точно так, как это предвещалось в прообразах и пророчествах.

«И они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище» (Откровение 11:3). На протяжении большей части этого периода свидетели Божьи не были известны. Папская власть стремилась скрыть от людей Слово истины и представить им ложных свидетелей для опровержения его свидетельства. Когда светские и церковные власти объявили Библию вне закона, когда ее свидетельство извращалось и прилагались все усилия, какие только могли изобрести люди или демоны, чтобы отвлечь от нее внимание народа, когда всякого, кто отваживался провозглашать ее священные истины, гнали, предавали, пытали, бросали в темные подземелья, подвергали за веру мученической смерти или вынуждали спасаться бегством в укрытия гор, глубокие лощины и пещеры земли – тогда верные свидетели пророчествовали во вретище. И тем не менее они продолжали нести свое свидетельство на протяжении всего периода в 1260 лет. В самые темные времена были верные люди, возлюбившие Божье Слово и возревновавшие о Его чести. Этим верным рабам были дарованы мудрость, сила и авторитет, чтобы на протяжении всего этого периода проповедовать о Его истине.

«И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст их и пожрет врагов их; если кто захочет их обидеть, тому надлежит быть убиту» (Откровение 11:5). Люди не могут безнаказанно попирать Слово Божье. Значение этой ужасной угрозы объяснено в заключительной главе Откровения: «И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей: и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде и в том, что написано в книге сей» (Откровение 22:18-19).

Таковы предупреждения, которые Бог дал, чтобы остеречь людей от предпринятия любых изменений того, что Он открыл или повелел. Эти торжественные предупреждения касаются всех, кто своим влиянием склоняет людей легкомысленно относиться к Божьему закону. Они призваны заставить бояться и трепетать тех, кто непочтительно заявляет, что не имеет большого значения, послушны мы Божьему закону или нет. Все, кто возвышает свои собственные убеждения над Божественным откровением, все, кто изменяет простое значение Писаний, чтобы подогнать их под себя или приспособиться к миру, несут на себе ужасную ответственность. В согласии с написанным Словом, с законом Божьим будет соизмеряться характер каждого человека, и будут осуждены все, кого этот безошибочный тест объявит непригодным.

«И когда кончат они свидетельство свое...» (Откровение 11:7 – прим. ред.). Промежуток времени, когда два свидетеля должны были пророчествовать, будучи одеты во вретище, завершился в 1798 году. Когда они приближались к окончанию своей работы в безвестности, в войну с ними вступила власть, представленная как «зверь, выходящий из бездны» (Там же – прим. ред.). Во многих европейских государствах силы, которые находились во главе церковного и светского правления, на протяжении столетий контролировались сатаной с помощью посредничества папства. Однако здесь на первый план выходит новое проявление дьявольской власти.

Римская стратегия была направлена на то, чтобы, публично заявляя о своей приверженности Библии, хранить ее взаперти, на незнакомом языке, а значит, держать ее утаенной от народа. Во времена его господства свидетели пророчествовали «во вретище». Но должна была восстать другая власть – зверь из бездны, чтобы развязать откровенную, явную войну против Слова Божьего.

«Великий город», на чьих улицах убиты свидетели и где лежат их трупы, есть город, «который духовно называется... Египет» (Откровение 11:8 – прим. ред.). Из всех государств, встречающихся в библейской истории, Египет в наиболее вызывающей форме не признавал существования живого Бога и противился Его указаниям. Не было монарха, кроме египетского фараона, который когда-либо отваживался на более открытое и высокомерное сопротивление небесной власти. Когда Моисей принес ему послание от имени Господа, фараон горделиво сказал в ответ: «Кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его и отпустил Израиля? Я не знаю Господа, и Израиля не отпущу» (Исход 5:2). Это – атеизм; и государство, представленное Египтом, подобным же образом откажется внимать требованиям живого Бога и обнаружит дух неверия и сопротивления. «Великий город» еще и уподобляется «духовно» Содому. Содом в его преступлении закона Божьего обнаружил свою испорченность главным образом в распутстве. И этим грехом также должна была отличаться и та нация, которой предстояло подтвердить подлинность этого библейского текста.

Затем, в соответствии со словами пророка, немного раньше чем наступит 1798 год, какая-то власть дьявольского происхождения и характера восстанет против Библии. И в стране, где свидетельство двух Божьих свидетелей должно быть остановлено таким образом, проявится атеизм фараона и распутство Содома.

Это пророчество получило удивительное и наиболее верное осуществление в истории Франции. Во время революции 1793 года «мир в первый раз услышал о собрании людей, которые родились и воспитывались в цивилизованном мире, присвоили себе право руководить одной из прекраснейших европейских наций, дружно возвысили свои голоса в отрицании самой торжественной истины, принимаемой человеческой душой, и единогласно отреклись от веры в Бога и поклонения Ему» (Sir Walter Scott, Life of Napoleon, т.1, гл.17). «Франция является единственным в мире государством, относительно которого сохранилась подлинная запись о том, что она как нация в открытом бунте подняла руку на Создателя Вселенной. Было и до сих пор есть много богохульников, много язычников в Англии, Германии, Испании и других местах, но Франция стоит особо в мировой истории, как единственная страна, которая декретом своего законодательного собрания провозгласила, что Бога не существует, и в которой все жители столичного города, а также громадное большинство повсюду – как мужчины, так и женщины – танцевали и пели от радости, восприняв это сообщение» (Blackwood‘s Magazine, November 1870).

Франция также обнаружила те признаки, которые особенно отличали Содом. Во время революции здесь проявилось состояние морального упадка и разложения, подобное тому, что навлекло гибель на древние города долины. А историк свидетельствует одновременно и об атеизме, и о распутстве, царивших тогда во Франции, как об этом сказано в пророчестве: «Тесно связанными с этими законами, касающимися религии, были законы, которые низвели брачный союз – самые священные узы, которые только могут создать человеческие существа и незыблемость которых лучше всего ведет к сплочению общества, – до уровня всего лишь преходящего гражданского соглашения, в которое любые два человека могут войти и от которого по желанию могут освободиться... Если бы демоны стали трудиться над открытием метода, наиболее эффективно разрушающего все священное, привлекательное и постоянное в домашней жизни, и в то же время над обретением уверенности, что ущерб, над созданием которого они работают, будет увековечен в последующих поколениях, то им не удалось бы изобрести более эффективного плана, чем вырождение брака... Софи Арну, актриса, знаменитая своими остроумными высказываниями, назвала гражданский брак „таинством прелюбодеяния“» (Scott, т.1. гл.17).

«Где и Господь наш распят» (Откровение 11:8 – прим. ред.). Это пророческое предсказание также было осуществлено Францией. Ни в одной другой стране не обнаруживался в большей степени дух враждебности по отношению ко Христу. Ни в одной другой стране истина не сталкивалась с более суровым и беспощадным сопротивлением. В гонениях, которые Франция обрушила на исповедующих Евангелие, она распяла Христа в лице Его последователей.

Век за веком проливалась кровь святых. Тогда как вальденсы в горах Пьемонта жертвовали жизнью «за Слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа» (Откровение 1:9 – прим. ред.), аналогичным образом в пользу истины свидетельствовали их братья, альбигойцы Франции. Во времена Реформации ее сторонников казнили, предварительно жестоко истязая. Король и знать, высокородные женщины и утонченные девушки – национальная элита – услаждали свой взор зрелищем агонии мучеников за имя Иисуса. Храбрые гугеноты, борясь за те права, которые человеческое сердце считает наиболее неприкосновенными, пролили свою кровь во многих тяжелых сражениях. Протестантов причисляли к преступникам, за их головы назначали цену, их преследовали, подобно диким зверям.

«Церковь в пустыне» – небольшое число потомков древних христиан, вплоть до восемнадцатого века задержавшихся во Франции и укрывавшихся в южных горах, – по-прежнему чтила веру своих отцов. Когда эти верующие отваживались встречаться ночью на горном склоне или отдаленной пустоши, их преследовали драгуны и угоняли в пожизненное рабство на галеры. «Самые честные, высоконравственные и интеллигентные люди Франции после страшных мучений оказывались скованными цепями с грабителями и убийцами» (См. Wylie, т.22, гл.6). С другими поступали более милосердно: их хладнокровно расстреливали, когда они, безоружные и беззащитные, вставали на колени помолиться. Сотни престарелых мужчин, слабых женщин и невинных детей остались лежать на земле мертвыми в местах своих собраний. При пересечении горного склона или леса, где они привыкли встречаться, не было чем-то необычным обнаруживать «через каждые четыре шага мертвые тела, лежащие на траве или повешенные на деревьях». Их страна, разоренная мечом, топором и костром, «была превращена в громадную, мрачную дикую местность». Эти злодеяния происходили... не в темные века, но в выдающуюся эру Людовика XIV. В эпоху, когда развивалась наука, процветал письменный жанр, а священнослужители двора и столицы были учеными и красноречивыми людьми, умевшими выставить себя кроткими и милосердными» (Там же, т.22. гл.7).

Но самой позорной в черном списке преступлений, самой ужасной среди злодейских деяний всех грозных веков была Варфоломеевская кровавая бойня. Мир до сих пор с содроганием и ужасом вспоминает сцены того коварнейшего и безжалостнейшего налета. Подстрекаемый священниками и прелатами Рима, король Франции санкционировал это чудовищное злодеяние. Колокол, прозвеневший глубокой ночью, послужил сигналом к этому массовому убийству. Протестанты, мирно спящие в своих домах, доверившиеся королевскому обещанию об их защите, тысячами без предупреждения были вытащены наружу и хладнокровно убиты.

Как Христос являлся незримым руководителем Своего народа при его выходе из египетского рабства, так и сатана был невидимым лидером своих подданных в этой страшной работе по увеличению числа мучеников. Семь дней в Париже длилась эта бойня, первые три из которых – с невообразимой яростью. И она не происходила лишь в этом городе, но специальным распоряжением короля распространялась на все провинции и города, где только были обнаружены протестанты. Не взирали ни на возраст, ни на пол человека. Не щадили ни невинного ребенка, ни седовласого старика. Дворянин и крестьянин, пожилой и молодой, мать и дитя были погублены вместе. Это массовое убийство длилось во Франции два месяца. Погибло семьдесят тысяч человек, составлявших лучшую часть нации.

«Когда известие об этой кровавой расправе достигло Рима, ликование духовенства не знало границ. Кардинал Лотарингии наградил гонца одной тысячей крон; пушка замка святого Ангела прогремела радостным салютом; колокольный звон раздавался с каждой башни; от костров было светло, как днем; и Григорий XIII, сопровождаемый свитой кардиналов и других лиц, занимавших высокие посты в церкви, шел в составе длинной процессии в церковь Святого Людовика, где кардинал Лотарингский воспевал торжественный гимн «Тебя, Бога, хвалим»... Отчеканили медаль, чтобы отметить эту резню, а в Ватикане и по сей день можно увидеть три фрески Джорджо Вазари, изображающие нападение на протестантского адмирала, короля на совете, составляющего планы кровавой расправы, и саму расправу. Папа Григорий отправил Карлу Золотую розу, и через четыре месяца после побоища... он самодовольно слушал проповедь французского священника... который говорил о „том столь счастливом и радостном дне, когда святейший отец принял это известие и испытал святое побуждение воздать благодарность Богу и Святому Людовику“» (Henry White, The Massacre of St. Bartholomew, гл.14,34).

Тот же самый господствующий дух, который был автором Варфоломеевской резни, возглавил и события революции. Иисус Христос был провозглашен самозванцем, и французские безбожники дружно вопили: «Сокрушим негодника», – подразумевая Христа. Бросающее вызов Небу богохульство и гнусное нечестие шли рука об руку, и подлейшие из людей, самые необузданные выродки жестокости и порока были возвышены более других. При всем при этом было засвидетельствовано величайшее почтение сатане, тогда как Христа с Его достоинствами правды, непорочности и бескорыстной любви – распяли.

«Зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их» (Откровение 11:7 – прим. ред.). Атеистическая власть, которая руководила Францией во время революции и правления террора, боролась против Бога и Его святого Слова так, как мир еще никогда не видывал. Поклонение Богу было упразднено Национальным собранием. Библии были собраны и всенародно сожжены, и все это сопровождалось демонстрацией всяческого рода презрения к ним. Закон Божий был попран ногами; установления Библии – отменены; еженедельный день покоя – отброшен, а вместо него каждый десятый день предавались кутежу и святотатству. Крещение и причастие запретили. И на всеобщее обозрение над местами захоронения поместили объявления о том, что смерть – это вечный сон.

Было заявлено, что страх Божий далек от начала мудрости, и что он – начало глупости. Запретили всякое религиозное поклонение, за исключением поклонения свободе и стране. «Конституционному епископу Парижа предложили сыграть ведущую роль в самом дерзком и постыдном фарсе, который когда-либо был исполнен на глазах у национального представительства... Ему предложили объявить Конвенту, что религия, которой он учил так много лет, была во всех отношениях лишь выдумкой священников, которая не опиралась ни на историю, ни на священную истину. В серьезных и недвусмысленных выражениях этот епископ отказался от веры в существование Бога, Которому был посвящен служить, и отдал себя в дальнейшем на служение свободе, равенству, добродетели и морали. После этого он положил на стол свои епископские знаки отличия и оказался в братских объятиях председателя собрания. Несколько отступивших священников последовали примеру этого прелата» (Scott, т.1. гл.7).

«И живущие на земле будут радоваться сему и веселиться, и пошлют дары друг другу, потому что эти два пророка мучили живущих на земле» (Откровение 11:10). Обличающий голос двух свидетелей Бога был подавлен безбожной Францией. Слово истины лежало мертвым на ее улицах, и те, кто ненавидел ограничения и требования Божьего закона, торжествовали. Люди публично бросали вызов Царю Небес. Как и грешники прошлого, они кричали: «Как узнает Бог? И есть ли ведение у Всевышнего?» (Псалтирь 72:11).

Почти с непостижимой богохульной дерзостью один из священников нового порядка воскликнул: «Бог, если Ты существуешь, отомсти за Свое оскорбленное имя. Я бросаю Тебе вызов! Ты не отвечаешь, Ты не решаешься обрушить Свои громы! Кто после этого будет верить в Твое существование?» (Lacretelle, History, т.11, стр. 309; in Sir Archibald Alison, History of Europe, т.1, гл.10). Это звучит, как эхо от слов фараона: «Кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его?.. я не знаю Господа!» (Исход 5:2).

«Сказал безумец в сердце своем: нет Бога» (Псалтирь 13:1). И Господь провозглашает в отношении извращающих истину: «Их безумие обнаружится пред всеми» (2 Тимофею 3:9). После того как Франция отвергла поклонение живому Богу, «Высокому и Превознесенному, вечно Живущему» (Исаия 57:15 – прим. ред.), прошло лишь немного времени, и она опустилась до унизительного идолопоклонства, служа богине разума в лице развратной женщины. И это происходило в представительном собрании нации, при участии высших гражданских и законодательных лиц! Историк повествует: «Одно из мероприятий этого безумного времени не имеет себе равных по своей абсурдности, соединенной с дерзостью. Двери Конвента открылись настежь перед группой музыкантов, предварявших членов муниципалитета, которые торжественно прошествовали внутрь, исполняя гимн хвалы, посвященный свободе, и сопровождая являющуюся отныне объектом их почитания женщину под вуалью, получившую имя богини разума. Проведя ее за барьер, с великой помпой сняли с нее вуаль и посадили справа от председателя, и тогда все узнали в ней оперетную танцовщицу... Этой персоне, как наиболее подходящему символу того разума, которому они служили, национальный Конвент Франции засвидетельствовал всенародное почтение.

Этот безбожный и постыдный спектакль вошел в моду; и возвышение богини разума вновь повторялось по всей стране – в тех местах, где обыватели желали продемонстрировать, что они поднялись до всех вершин революции» (Scott, т.1, гл.17).

Оратор, который начал церемонию служения разуму, сказал: «Законодатели! Фанатизм уступил место разуму. Его слезящиеся глаза не смогли выдержать сияния этого света. В этот день громадное скопление народа находится под этими готическими сводами, которые в первый раз эхом отразили истину. Франция отправила единственную настоящую церковную службу – службу свободе, службу разуму.

Здесь мы пожелали процветания оружию Республики. Здесь мы отказались от безжизненных идолов в пользу разума, в пользу этого одушевленного изображения – шедевра природы» (М. A. Thiers, History of the French Revolution, стр. 370-371).

Когда богиня была приведена в Конвент, оратор взял ее за руку и, повернувшись к собранию, произнес: «Смертные, прекратите дрожать перед бессильными громами Бога, Которого создали ваши страхи. Отныне не признавайте никакого божества, за исключением разума. Я предлагаю вам его самое прекрасное и самое безупречное олицетворение; если вы хотите иметь идолов, то совершайте жертвоприношение лишь такому, как этот... Пади перед августейшим сенатом свободы, о, вуаль разума!»

«Богиню, после того как председательствующий обнял ее, посадили в роскошную карету и проводили громадной толпой в собор Парижской Богоматери, чтобы она могла занять в нем место Бога. Там ее возвели на высокий алтарь, и ей поклонились все присутствующие» (Alison, т.1, гл.10).

Вслед за этим произошло официальное сожжение Библии. Представители «Народного музейного сообщества» с возгласами «Да здравствует разум!» проникли в зал муниципалитета, неся на конце шеста полуобгоревшие остатки нескольких книг: требников, молитвенников, а также Нового и Ветхого Заветов, которые, по словам президента, «искупили в великом огне все глупости, которые они вынудили совершить человеческий род» (Journal of Paris, 1793, No.318. Quoted in Buchez-Roux, Collection of Parliamentary History, т.30, стр. 200-201).

Это папство начало то дело, которое закончил атеизм. Проводимый Римом курс обусловил такое общественное, политическое и церковное состояние, которое побудило Францию быстрее двигаться к своей погибели. Писатели, упоминая ужасы революции, утверждают, что в этих беспорядках виновны трон и церковь. Если судить строго по справедливости, то они должны предъявить обвинение церкви. Папство возбудило королей против Реформации, потому что она якобы угрожала их власти и вызывала вражду, которая могла стать фатальной для мира и национального согласия. Именно дух Рима таким образом породил полнейшую безжалостность и самое унизительное притеснение со стороны трона.

Вместе с Библией приходил дух свободы. Везде, где принималось Евангелие, разум народа просыпался. Люди начинали избавляться от уз, которые делали их рабами невежества, порока и суеверия. Они становились думающими и поступающими, как свободные люди. Властители замечали это и опасались за свою деспотичную власть.

Рим не медлил с тем, чтобы возбудить их страхи. Папа сказал правителю Франции в 1525 году: «Эта мания (протестантизм) разрушит и погубит не только религию, но и все княжества, всю родовую знать, все законы, порядки и ранги» (G.de Felice, History of the Protestants of France, т.1, гл.2). Несколькими годами позже папский нунций предостерег короля: «Ваше величество, не обманывайтесь. Протестанты расстроят всякий гражданский и церковный порядок... Престолу угрожает такая же опасность, как и алтарю... Внедрение новой религии должно быть обязательно связано с установлением нового правительства» (D‘Aubigne, History of the Reformation in Europe in the Time of Calvin, т.2, гл.36). Теологи взывали к предубеждениям людей, объявляя, что протестантская вера «привлекает людей по их недомыслию своей необычностью; она крадет у короля любовь его подданных и разоряет церковь и государство». Таким образом, Рим имел успех в том, чтобы возбудить у Франции дух противления Реформации. «Именно для того, чтобы защитить престол, дворянство и законы, во Франции в первый раз был извлечен из ножен меч гонений» (Wylie, т.13, гл.4).

Руководители этого государства совсем не предвидели результатов того рокового курса. Учение Библии внедрило бы в умы и сердца народа принципы справедливости, умеренности, правдивости, беспристрастности и доброжелательности, как раз являющиеся краеугольным камнем преуспевания нации. «Праведность возвышает народ». Поэтому «правдою утверждается престол» (Притчи 14:34; 16:12). «И делом правды будет мир», а следствием того – «спокойствие и безопасность вовеки» (Исаия 32:17). Послушный Божьему закону человек будет наиболее искренне чтить законы своей страны и подчиняться им. Боящийся Бога будет почитать короля в осуществлении им всякой справедливой и законной власти. Но несчастная Франция упразднила Библию и предала анафеме ее поборников. Принципиальные и честные мужи с высоким интеллектом и моральной силой, обладавшие мужеством открыто признавать свои воззрения и веру, не боявшиеся пострадать за истину, на протяжении столетий изнурялись рабским трудом на галерах, сгорали на кострах или сгнивали в подземельях. Бесчисленное множество людей спасалось бегством; и это происходило на протяжении 250 лет после начала Реформации.

«В течение этого долгого промежутка времени вряд ли существовало такое поколение французов, которое не было бы очевидцем бегства учеников Евангелия от безрассудного гнева преследователей, когда они уносили с собой интеллект, мастерство, трудолюбие и порядок – всем этим они, как правило, прежде всего отличались, – чтобы обогатить ими те страны, в которых они находили для себя пристанище. И в той же мере, в какой они наполняли другие страны этими добрыми дарами, их родная страна становилась беднее. Если бы все, что было теперь выдворено, осталось во Франции; если бы в течение этих трехсот лет профессионализм изгнанных служил благу ее земли; если бы в течение этих трехсот лет их художественные дарования улучшали ее производство, их творческие и аналитические способности облагораживали ее литературу и культивировали ее науку; если бы их мудрость руководила ее советами, их смелость вела ее битвы, их беспристрастность формировала ее законы, а религия Библии развивала бы умственные способности и руководила совестью ее народа, то какая слава окружала бы в этот день Францию! Какой великой, преуспевающей и счастливой страной – образцом для всех наций – она была бы!

Но безрассудная и безжалостная нетерпимость изгоняла с ее земли каждого учителя добродетели, каждого приверженца порядка, каждого подлинного защитника трона; она сказала людям, которые сделали бы свою страну пребывающей на земле „в славе и великолепии” (Второз. 26:19 – прим. ред.): „Выбирайте, что хотите – костер или ссылку”. Наконец, разрушение государства было завершено: не осталось больше высокой морали, чтобы объявлять ее вне закона; не осталось больше религии, чтобы за нее тащить на костер; не осталось больше патриотизма, чтобы изгонять за него» (Wylie, т.13, гл.20). И зловещим результатом оказалась революция со всеми ее ужасами.

«С бегством гугенотов во Франции стал наблюдаться общий упадок. Преуспевающие промышленные города постигла разруха; плодородные местности возвращались к своему дикому состоянию; за периодом необычайного роста последовали интеллектуальный застой и падение морали. Париж стал одной большой богадельней, и, согласно оценкам, к началу революции 200 тысяч бедняков претендовали на подаяние из рук короля. Одни лишь иезуиты процветали во время этого национального упадка и с крайней жестокостью господствовали над церквями и школами, тюрьмами и галерами».

Евангелие принесло бы Франции решение тех политических и общественных проблем, против которых тщетно боролись ее духовенство, ее король и ее законодатели и которые, в конечном итоге, привели страну к анархии и разрухе. Но, находясь под римским владычеством, люди упустили благословенные поучения Христа о самопожертвовании и бескорыстной любви. Они не были склонны практиковать самоотречение для пользы ближнего. Богатых не укоряли за угнетение бедняков, а бедняки не имели спасения от своего подневольного состояния и деградации. Себялюбие состоятельных и влиятельных людей становилось все более явным и жестоким. Веками жадность и расточительство дворян приводили к тяжелому угнетению крестьян. Богатые обижали бедных, а бедные ненавидели богатых.

Во многих провинциях земли находились в собственности дворян, а трудящийся народ был всего лишь арендатором; эти люди зависели от милости своих хозяев и должны были повиноваться их суровым требованиям. Груз материальной поддержки как государства, так и церкви несли средние и низшие слои общества, которые были обложены непосильными налогами со стороны гражданских властей и духовенства. «Воля дворянства рассматривалась как верховный закон; крестьяне могли голодать, и это вовсе не волновало их притеснителей... В любом деле народ был вынужден учитывать особые интересы своих хозяев. Жизнь сельского работника была жизнью непрестанного труда и ничем не облегченного страдания; если они когда-либо отваживались жаловаться, то к их жалобам относились с оскорбительным презрением. В судах всегда выгораживали дворянина в тяжбе с крестьянином; судьи открыто принимали взятки, а всего лишь какая-то причуда со стороны элиты приобретала силу закона по вине существования такой системы всеобщей коррупции. Из тех налогов, которые взимали с простых людей светские магнаты, с одной стороны, и церковники – с другой, даже половина не попадала в королевскую или епископальную сокровищницу; остальное безрассудно тратилось на распутное самоугождение. А люди, которые таким образом делали бедняками своих же подданных, самих себя освобождали от налогов и по постановлению местной власти или по обыкновению получали право быть назначенными на любые государственные посты. Привилегированные классы насчитывали 150 тысяч человек, и ради потакания их прихотям миллионы были приговорены к безнадежному и унизительному существованию».

Двор предавался роскоши и разврату. Народ мало доверял властям. Ко всем мерам правительства относились с подозрением, считая их хитрыми и корыстными. Более чем за пятьдесят лет до революции трон занял Людовик XV, который даже в те бедственные времена был известен как нерадивый, несерьезный и чувственный монарх. С такой порочной и бессердечной родовой знатью, с таким обедневшим и невежественным низшим классом, финансово несостоятельным государством и озлобленным народом не требовалось пророческого взора, чтобы предвидеть надвигающийся ужасный мятеж. На предостережения своих советников король привык отвечать: «Попытайтесь сделать так, чтобы, пока я жив, все продолжалось, как есть, а после моей смерти – будь что будет». Тщетно твердили ему о необходимости реформы. Он видел зло, однако у него не было ни мужества, ни власти бороться с ним. Судьба, ожидающая Францию, очень точно представлена в его вялом и эгоистичном ответе: «После меня хоть потоп».

Разжигая зависть монархов и находящихся у власти имущих классов, Рим влиял на них, чтобы удерживать простой люд в зависимости, прекрасно понимая, что государство таким образом ослабнет, – и тогда уж он сможет захватить как народ, так и правителей в свой плен. Глядя вдаль, Рим осознавал, что, для того чтобы действительно поработить людей, необходимо заключить в оковы их души, и что наиболее верный способ воспрепятствовать их освобождению из этого рабства – превратить их в тех, кто не умеет пользоваться свободой. В тысячу раз страшнее физического страдания, явившегося результатом его политики, было это моральное вырождение. Не имеющие Библии и отданные на произвол учений фанатизма и эгоизма, люди погрязли в невежестве, суевериях и пороке, так что совсем не были способны управлять собой.

Но итог всего этого сильно отличался от того, к чему стремился Рим. Вместо того чтобы держать массы в безрассудном подчинении своему вероучению, он, в результате своей работы, превратил их в неверующих и мятежников. Они ни во что не ставили римо-католицизм, считая его кознями духовенства. Они смотрели на священников как на своих угнетателей. Единственный бог, которого они знали, был богом Рима, и единственная религия, с которой они были знакомы, было его учение. Они считали жадность и безжалостность Рима законными результатами учения Библии и не хотели иметь с ним ничего общего.

Рим исказил характер Бога и Его требования, и теперь люди отказывались как от Библии, так и от ее Автора. Рим требовал слепой веры в свои догмы, якобы с одобрения Библии. В ответ на это Вольтер и его единомышленники полностью отбросили Слово Божье и рассеяли повсюду яд скептицизма. Рим измучил людей, держа их под своей железной пятой; и теперь массы, деградировавшие и доведенные до звероподобного состояния, чувствуя омерзение к его произволу, отбросили всякие ограничения. Разъяренные заманчивым обманом, которому они так долго поклонялись, они вместе с ложью отвергли и истину; и, путая вседозволенность со свободой, рабы порока торжествовали в своей иллюзорной независимости.

К началу революции король пошел на уступки, и народу было даровано представительство в Национальном собрании, превосходящее по количеству голосов представительство знати и духовенства, вместе взятых. Так перевес власти оказался на их стороне; но они не были подготовлены употребить ее мудро и умеренно. Жаждущие возместить ту несправедливость, от которой страдали, они решились предпринять перестройку общества. Оскорбленные простолюдины, чьи умы были наполнены горькими и давно хранимыми воспоминаниями о зле, решили с помощью революции избавиться от ставшего невыносимым состояния нищеты и отомстить тем, кого они рассматривали как виновников своих страданий. Угнетаемые усвоили урок, который изучили в эпоху произвола, и сами превратились в угнетателей тех, кто их притеснял.

Несчастная Франция в крови пожинала урожай того, что посеяла. Ужасными были последствия ее подчинения римскому господству. Там, где Франция под влиянием римо-католицизма на заре Реформации соорудила первый костер, революция воздвигла свою первую гильотину. Именно на том месте, где в шестнадцатом столетии сожгли первых мучеников протестантской веры, были обезглавлены первые жертвы в восемнадцатом веке. Отказываясь от Евангелия, которое могло ее исцелить, Франция распахнула двери неверию и разорению. После устранения ограничений Божьего закона, вдруг обнаружилось, что законы людей не в состоянии сдерживать мощные волны людских страстей; и нация оказалась вовлеченной в мятеж и анархию. Война против Библии ознаменовала эру, которая в мировой истории имеет название «правление террора». Покой и счастье были изгнаны из домов и сердец людей. Никто не ощущал себя в безопасности. Того, кто сегодня праздновал победу, завтра подозревали и осуждали. Господствовали жестокость и похоть.

Короля, духовенство и дворянство заставили подчиняться возбужденной и взбешенной толпе. Жажда мести народа только возросла от казни короля; и те, кто издал указ о его смерти, в скором времени и сами отправились вслед за ним на эшафот. Было решено устроить повсеместную резню всех подозреваемых во враждебности к революции. Тюрьмы были набиты битком, содержа одновременно более чем двести тысяч заключенных. В городах королевства совершались ужасные события. Одна партия революционеров выступала против другой, и Франция стала обширным полем сражения противоборствующих масс, управляемых свирепыми страстями. «В Париже беспорядки следовали один за другим, и граждане были разделены на разношерстные фракции, которые, казалось, не имели другого намерения, кроме взаимного истребления». И вдобавок к повальной нищете нация оказалась вовлеченной в долгую изнурительную войну с великими европейскими государствами. «Страна была почти банкротом, войска настойчиво требовали выплаты удержанных платежей, парижане голодали, провинции опустошались грабителями, и цивилизация почти исчезла из-за анархии и вседозволенности».

Люди очень хорошо изучили уроки бессердечного обращения и изощренных пыток, которым Рим так старательно их обучал. Наконец пришел день воздаяния. Теперь не ученики Иисуса были брошены в подземелья и отведены на костры. Они давным-давно погибли или были изгнаны. Безжалостный Рим теперь прочувствовал на себе убийственную власть тех, кого он воспитал так, чтобы они находили удовольствие в кровавых деяниях. «Пример преследований, который духовенство Франции показывало многие столетия, не был напрасным – теперь гонения с поразительной силой обратились на него же. Эшафоты были красными от крови священнослужителей. Галеры и тюрьмы, когда-то заполненные гугенотами, теперь вмещали их преследователей. Прикованные к скамье и выполняющие тяжелую работу гребцов, римско-католические священники переносили все те бедствия, на которые их церковь с такой легкостью обрекала смиренных еретиков».

Затем наступили те дни, когда самый варварский из всех законов был приведен в действие самым варварским из всех судов; когда ни один человек не мог поприветствовать своих соседей или произнести молитву... не подвергая себя опасности быть обвиненным в совершении тяжкого преступления; когда шпионы скрывались за каждым углом; когда гильотина была долго и интенсивно задействована уже с самого утра; когда тюрьмы были заполнены так, будто это были рабовладельческие суда; когда по водосточным желобам, пенясь, стекала в Сену кровь... Когда каждый день по улицам Парижа двигались к месту казни повозки, нагруженные жертвами; губернаторы колоний, которых правительственный комитет посылал в департаменты, проявляли чрезвычайную жестокость, неведомую даже столице. Нож убийственной машины поднимался и опускался слишком медленно, чтобы выполнить их задание по массовому уничтожению людей. Длинные ряды заключенных гибли, сраженные картечью. Продырявливались днища нагруженных узниками барж. Лион был превращен в пустыню. В Аррасе пленникам отказывали даже в жестокой милости быстрой смерти. Вниз по Луаре, от Сомюра до моря, огромные стаи воронов и других хищных птиц пировали, поедая обнаженные мертвые тела, переплетенные в страшных объятьях. Не взирали ни на пол, ни на возраст. Количество молодых парней и девушек лет семнадцати, умерщвленных этим отвратительным правительством, исчислялось сотнями. Якобинцы перекидывали по рядам с пики на пику младенцев, оторванных от груди». За короткий десятилетний период было погублено огромное множество человеческих жизней.

Все произошло так, как того желал сатана. Именно этого он хотел достичь, трудясь на протяжении долгих столетий. Его политикой является обман от начала до конца, а его твердым намерением – принести людям горе и несчастье, обезобразить и испортить Божье творение, извратить Божественное стремление к благоволению и любви и таким образом заставить опечалиться все Небо. Затем своим обманом он ослепляет разум людей и побуждает их винить в его же работе Бога, будто все страдания являются следствием плана Творца. Подобным образом, когда те, кто в результате его жестокой власти опустился и потерял человеческий облик, получают волю, он подстрекает их к крайностям и зверствам. И тогда тираны и притеснители указывают на эту картину несдерживаемой распущенности как на иллюстрацию того, к чему ведет свобода.

Когда заблуждение распознается под одной личиной, тогда сатана только лишь маскирует его иначе, и множество людей принимает другое с такой же готовностью, как и первое. Когда люди обнаружили, что католицизм – это обман, и сатана не мог уже посредством него вести людей к преступлению Божьего закона, он убедил их в том, что любая религия – это жульничество, а Библия – сказка; и, отставляя в сторону Божественные предписания, они предались безудержному беззаконию.

Фатальной ошибкой, которая принесла такое горе жителям Франции, было пренебрежение одной великой истиной: настоящая свобода означает внимать обличениям закона Божьего. «О, если бы ты внимал заповедям Моим! Тогда мир твой был бы как река, и правда твоя – как волны морские». «Нечестивым же нет мира, говорит Господь». «А слушающий меня будет жить безопасно и спокойно, не страшась зла» (Исаия 48:18,22; Притчи 1:33).

Безбожники, язычники и вероотступники противятся Божьему закону и поносят его; но результаты их влияния доказывают, что благоденствие людей связано с послушанием Божественным уставам. Те, кто не извлечет урока из Книги Божьей, смогут извлечь его из истории наций.

Когда сатана действовал через римско-католическую церковь, уводя людей от послушания, его участие было скрытным, а его деятельность была такой неузнаваемой, что вырождение и нищета, к которым она привела, не считались плодом преступления закона. И пока его власти противостояла работа Духа Божьего, его планам не было позволено достичь своей полной реализации. Люди не проследили причинно-следственной связи и не обнаружили источника своих несчастий. Однако во время революции Божий закон был явно отвергнут Национальным советом. И во время последующего за ней правления террора эту связь смогли увидеть все.

Когда Франция всенародно отказалась от Бога и отвергла Библию, порочные люди и духи тьмы восторжествовали, получив то, чего так долго желали, – царство свободы от ограничений Божьего закона. И так как приговор за злые деяния не скоро приводится в исполнение, то «от этого и не страшится сердце сынов человеческих делать зло» (Екклесиаст 8:11). Но результатами преступления справедливого и праведного закона неизменно должны были стать нужда и разорение. Несмотря на то что суды не сразу посещают людей, все же их зло подготавливает им их участь. Столетия богоотступничества и преступности копили гнев на день воздаяния; и когда нечестие презревших Бога достигло предела, они слишком поздно осознали, как опасно испытывать Божье терпение. Сдерживающий Дух Божий, Который контролирует жестокую силу сатаны, в большой степени был отнят, и тому, кто находит единственное удовольствие в несчастье людей, было позволено поступать по-своему. Выбравшим восстание было разрешено собирать урожай его плодов, пока земля не наполнилась злодеяниями, слишком ужасными, для того чтобы их описывать. Из разоренных провинций и превращенных в руины городов слышался ужасный вопль, выражающий горькое страдание. Как будто бы Франция подверглась землетрясению. Религия, закон, социальный порядок, семья, государство и церковь – все было разрушено нечестивой рукой, поднятой против Божьего закона. Верно сказал мудрый человек: «Нечестивый падет от нечестия своего» (Притчи 11:5). «Хотя грешник сто раз делает зло и коснеет в нем, но я знаю, что благо будет боящимся Бога, которые благоговеют пред лицом Его; а нечестивому не будет добра» (Екклесиаст 8:12-13). «Они возненавидели знание и не избрали для себя страха Господня»; «за то и будут они вкушать от плодов путей своих и насыщаться от помыслов своих» (Притчи 1:29,31).

Верные Божьи свидетели, убитые богохульной силой, которая выходит из бездны (см. Откровение 11:7 – прим. ред.), не должны были долго безмолвствовать. «Но после трех дней с половиной вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них» (Откровение 11:11). В 1793 году Французская национальная ассамблея выпустила указы, объявившие недействительной христианскую веру и отвергнувшие Библию. Через три с половиной года этим же органом власти было принято решение, отменяющее эти декреты, а значит, предполагающее терпимое отношение к Священному Писанию. Мир был ошеломлен чудовищностью вины, бывшей результатом отказа от святой Библии, и люди осознали свою нужду в вере в Бога и Его Слово как фундаменте добродетели и морали. Господь говорит: «Кого ты порицал и поносил? И на кого возвысил голос, и поднял так высоко глаза твои? На Святого Израилева» (Исаия 37:23). «Посему вот, Я покажу им ныне, покажу им руку Мою и могущество Мое, и узнают, что имя Мое – Господь» (Иер. 16:21).

В отношении двух свидетелей пророк провозглашает дальше: «И услышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке; и смотрели на них враги их» (Откровение 11:12). После того как Франция развязала войну против двух Божьих свидетелей, их почтили как никогда ранее. В 1804 году было основано Британское и Зарубежное библейское общество. За ним последовали аналогичные организации с многочисленными ответвлениями по всему европейскому континенту.

В 1816 году было положено начало Американскому библейскому обществу. Когда организовали Британское общество, Библия печаталась и расходилась на пятидесяти языках. С тех пор ее перевели на сотни языков и диалектов.

На протяжении пятидесяти лет до 1792 года работе зарубежных миссий уделялось мало внимания. Новые общества не формировались, и было всего лишь несколько церквей, которые предпринимали попытки нести христианство в языческие страны. Но к завершению восемнадцатого столетия произошла большая перемена. Люди перестали удовлетворяться результатами рационализма и осознали необходимость Божественного откровения и практической религии. С той поры работа зарубежных миссий достигла невиданного развития.

Усовершенствование типографского дела дало импульс деятельности по распространению Библии. Увеличение возможностей сообщения между различными странами, разрушение древних барьеров предубеждений и национальной исключительности, а также потеря понтификом Рима светской власти отворили двери для входа Божьего Слова. Несколько лет Библия продавалась без ограничений на улицах Рима, и теперь она достигла всех населенных частей света.

Атеист Вольтер как-то раз кичливо заявил: «Мне надоело слышать, как люди повторяют, что христианскую религию основали двенадцать человек. Я докажу, что достаточно одного человека, чтобы ее ниспровергнуть». Многие поколения сменились с тех пор, как он умер. Миллионы приняли участие в войне с Библией. Но она далека от того, чтобы быть уничтоженной, и если во времена Вольтера была сотня, то сейчас десять тысяч, нет, пожалуй, сто тысяч копий Божьей Книги. Вот слова одного раннего реформатора: «Библия – это наковальня, о которую разбилось много молотов». Господь говорит: «Ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно; и всякий язык, который будет состязаться с тобою на суде, ты обвинишь» (Исаия 54:17).

«Слово Бога нашего пребудет вечно» (Исаия 40:8). «Все заповеди Его верны, тверды на веки и веки, основаны на истине и правоте» (Псалтирь 110:7-8). Что бы ни созидалось на авторитете человека, все будет ниспровергнуто; но что основано на скале непреложного Божьего Слова – устоит вовеки.


Оглавление книги

Заказать бесплатно

Видео

Над облаками - Derrol Sawyer

День за днем - Fountainview академия

космический конфликт - Дуг Бэтчелор

...Больше видео

Перевод книги