Оглавление книги

16. Отцы-пилигримы - «Великая борьба»

Aудиозапись
Kонституция / Провозглашение независимости США

Чтобы свободно исповедовать свою веру, христиане начали переселяться в «Новый свет». Америка стала той страной, куда убегали многие люди, преследуемые из-за своего вероисповедания. Роджер Уильямс (1603-1683) основал там первое государство, гражданское управление которого покоилось на основе совершенной свободы совести. Такие принципы стали краеугольным камнем этой новой республики.

-----------------------------------------------

Р еформаторы Англии, отвергая доктрины римо-католицизма, все же во многом придерживались установленного им порядка. Таким образом, хотя власть и вероучение Рима были отклонены, значительное число его традиций и церемоний остались включенными в служение Англиканской церкви. Было заявлено, что эти вещи не являются делом совести, что они не столь важны, так как о них нет повелений в Священном Писании, но, несмотря на это они все же Писанием и не возбраняются, так как в действительности не являются злом. Их исполнение способствовало сужению пропасти, которая разделяла протестантские церкви и Рим, и людей убеждали в том, что эти формы помогут римо-католикам принять веру протестантов.

Для противящихся новому и любящих компромиссы эти доводы выглядели убедительными. Но существовала еще одна категория людей, которая судила иначе. То, что эти традиции «строили мост над пропастью, разделяющей Рим и Реформацию» (Martyn, т.5, стр. 22), было, на их взгляд, веским доводом против их сохранения. Они смотрели на них как на знаки рабства, от которого были избавлены, и возвращаться к которому у них не было ни малейшего расположения. Они рассуждали, что Бог в Своем Слове учредил правила, определяющие служение Ему, и что люди не могут свободно добавлять к ним что- либо или убавлять от них. Великое отступничество зародилось из-за стремления дополнить власть Божью властью церкви. Рим начал с предписывания того, что Бог не запрещал, и окончил запретом того, что Бог ясно повелел.

Многие имели серьезное намерение вернуться к чистоте и простоте, которые характеризовали первоапостольскую церковь. Они считали значительное количество установленных англиканской церковью обычаев монументами поклонения идолам и не могли со спокойной совестью приобщиться к ее богослужению. Однако церковь, поддерживаемая гражданскими властями, не позволяла никаких отклонений от своих форм. Присутствия на церковных службах требовал закон, и несанкционированные собрания с целью религиозного поклонения воспрещались и наказывались тюремным заключением, изгнанием и смертью.

В начале семнадцатого столетия король, который только что воссел на троне Англии, заявил о своей решимости заставить пуритан «подчиниться или... оставить страну, иначе будет хуже» (George Bancroft, History of the United States of America, pt.1, ch.12, par.6). За ними охотились, их гнали, сажали в темницы, и они не могли различить в будущем никакого намека на лучшие времена, поэтому многие уступили мысли, что для служения Богу в соответствии с велениями совести «Англия навсегда перестала быть подходящим местом обитания» (J. G. Palfrey, History of New England, ch.З, par.43). В конце концов некоторые из них приняли решение попытаться найти укрытие в Голландии. Из-за этого ни встретились с затруднениями, потерями и угрозой тюремного заключения. Их цели были раскрыты, и они были преданы в руки своих врагов. Но твердая непоколебимость в конечном итоге одержала верх, и они отыскали пристанище на мирных берегах Голландской республики.

Эти беженцы покидали свои дома, вещи и средства к жизни. Они были чужими в чужой стране среди народа с другим языком и другими традициями. Чтобы зарабатывать себе на хлеб, им пришлось заняться новой, неизведанной работой. Мужчинам среднего возраста, которые провели всю свою жизнь, обрабатывая землю, было необходимо теперь становиться мастеровыми. Но они воспринимали все с радостью и не проводили времени в праздности или ропоте. Несмотря на то что часто их настигала сильная нужда, все же они возносили Богу благодарность за те благословения, что до сих пор были дарованы им, и находили радость в возможности иметь духовное общение в спокойной обстановке. «Они знали, что были странниками, и не придавали этому большого значения, но обращали свой взгляд ввысь, в Небо, где была самая дорогая для них страна, и находили в этом успокоение» (Bancroft, pt.1, ch.12, par.15).

В изгнании и при столкновении с трудностями их любовь и вера становились только сильнее. Они доверяли обетованиям Господа, и Он не подводил их во время нужды. С ними были Его ангелы, чтобы воодушевлять их и оказывать им поддержку. И когда Божья рука показала им на путь через море, в землю, в которой они могли бы создать для себя государство и оставить своим детям драгоценное наследие религиозной свободы, они без страха отправились туда, куда направило их Провидение.

Бог позволил, чтобы испытания выпали на долю Его народа, для того чтобы он был приготовлен к осуществлению Божьего благого намерения в отношении его. Церковь была унижена, чтобы потом она могла быть возвеличена. Ради нее Бог собирался продемонстрировать Свою власть, чтобы дать миру еще одно доказательство того, что Он не оставляет доверившихся Ему. Он так распорядился событиями, что ярость сатаны и замыслы злых людей послужили Его прославлению и перемещению Его народа в безопасное место. Гонения и ссылка открывали путь к свободе.

Будучи впервые вынуждены отделиться от англиканской церкви, пуритане объединились в торжественном завете как свободный народ Господа, обязавшись «вместе ходить всеми Его путями, которые были им уже знакомы или которые еще будут ими узнаны» (J. Brown, The Pilgrim Fathers, стр. 74). В этом проявился подлинный дух реформы, жизненно важный принцип протестантизма. Именно с этой целью пилигримы покинули Голландию, ища приют в Новом Свете. Джон Робинсон, их пастор, который был удержан Провидением от того, чтобы сопровождать их, в своем прощальном обращении к изгнанникам сказал:

«Братья, вскоре мы расстанемся, и лишь Господу известно, увижу ли я еще в этой жизни ваши лица; назначил Бог этому быть или нет – я не знаю, но все же заклинаю вас перед Богом и Его благословенными ангелами следовать за мной лишь в том, в чем я следовал Христу. Если Бог откроет вам что-то через другое Свое орудие, будьте так же готовы принять это, как когда-то вы приняли истину через мое служение, поскольку я очень убежден в том, что Господь в Своем святом Слове имеет еще много истины и света» (Martyn, т.5. стр. 70-71).

«Со своей стороны, я не могу не оплакивать положение протестантских церквей, которые пришли в состояние религиозного затишья и не хотят в настоящее время

двигаться дальше тех, через кого произошла их реформация. Лютеран невозможно подвигнуть выйти за пределы того, что понимал Лютер... а кальвинисты, как видите, прочно пристали к тому месту, где были оставлены этим великим мужем Божьим, который, тем не менее, понимал не все. Это несчастье, о котором стоит много горевать; ведь, хотя они и были в свое время ярко горящими маяками, однако не проникли во все замыслы Божьи, но если бы они жили сейчас, то точно так же желали бы принять новый свет, как и тот, что приняли раньше» (D. Neal, History of the Puritans, т.1, стр. 269).

«Вспоминайте ваш церковный завет, в котором вы согласились ходить всеми путями Господа, уже открытыми вам, а также теми, что еще станут вам известны. Вспоминайте ваше обещание и завет с Богом и друг с другом – воспринимать любой свет и истину, которые вы узнаете из Его писаного Слова. Но вместе с тем, прошу вас, проявляйте осмотрительность в том, что вы принимаете за истину, сравнивайте и сопоставляйте это с другими библейскими текстами, прежде чем принять; ведь не может такого быть, чтобы христианскому миру, который еще в недалеком прошлом был окутан столь густой антихристианской тьмой, за один раз раскрылось все совершенство знания» (Martyn, т.5, стр. 70-71).

Именно сильное желание получить свободу совести вдохновляло пилигримов храбро встречать опасности долгого морского путешествия, противостоять трудностям и угрозам для жизни в дикой местности и с Божьим благословением основать на берегах Америки сильное государство. И хотя пилигримы и были искренними и боящимися Бога, они все еще не постигли великого принципа свободы вероисповедания. Свободу, ради обретения которой им пришлось столь многим пожертвовать, они не были готовы в равной мере предоставить другим. «Совсем незначительное число людей, даже среди ведущих мыслителей и моралистов семнадцатого века, имело правильное представление об этом великом принципе, являющемся следствием Нового Завета, который признает Бога единственным Судьей веры человека» (Там же, т.5, стр. 297). Догма, согласно которой Бог предоставил церкви право контролировать совесть, а также устанавливать, что является ересью, и карать ее, – это одно из наиболее глубоко внедрившихся заблуждений папства. В то время как реформаторы отвергали римский символ веры, они не были полностью свободны от его духа нетерпимости. Кромешная тьма, в которую на долгие века своего правления папство погрузило весь христианский мир, все еще не совсем рассеялась. Один из ведущих служителей колонии Массачусетского залива сказал: «Именно веротерпимость сделала мир антихристианским; и церковь никогда не приносила вреда, наказывая еретиков» (Там же, стр. 335). Колонистами было принято правило, что только члены церкви имеют право голоса в гражданском правительстве. Была основана разновидность государственной церкви, от всего народа требовалось оказывать финансовую помощь духовенству, а чиновники наделялись властью подавлять ересь. Так церковь взяла в свои руки светскую власть. Прошло немного времени, и эти мероприятия вызвали неминуемые последствия – преследования.

Через одиннадцать лет после образования первой колонии Роджер Уильямс прибыл в Новый Свет. Как и первые пилигримы, он приехал, чтобы наслаждаться религиозной свободой; однако, в отличие от них, он понимал (а в его время это понимали очень немногие), что эта свобода является неотъемлемым правом каждого, каким бы ни являлось его исповедание. Он был серьезным искателем истины, соглашаясь с Робинсоном в том, что не может такого быть, чтобы весь свет от Божьего Слова уже был получен. Уильямс «был первым человеком в современном христианском мире, который учредил гражданское правление на доктрине о свободе совести, о равенстве мнений перед законом» (Bancroft, pt.1, ch.15, par.16). Он заявлял, что долг каждого судьи – сдерживать преступность, но не контролировать совесть. «Общественность или судьи могут решать, – говорил он, – каковы обязанности человека перед человеком, но если они пытаются предписывать обязанности человека по отношению к Богу, значит они не на своем месте, и это небезопасно; так как ясно, что раз государственные чиновники имеют в своих руках власть, то они могут издать и декрет в поддержку одних мнений и верований сегодня, а других – завтра, как это делали различные короли и королевы в Англии, а также папы и соборы римской церкви, так что вера может стать совершенной путаницей» (Martyn, т.5, стр. 340).

Посещение служб государственной церкви считалось обязательным, иначе грозило наказание штрафом или тюремное заключение. «Уильямс осудил этот закон; худшим законом Англии был закон о принудительном посещении приходской церкви. Заставлять людей объединяться с приверженцами другой веры он рассматривал как откровенное посягательство на их естественные права, а принуждать к участию в публичном поклонении нерелигиозных и нежелающих этого делать людей означало лишь склонять их к лицемерию... „Никого нельзя обязывать к богопоклонению или же, – добавил он, – против воли оказывать церкви финансовую поддержку“. „Как же так?! – восклицали его противники, изумляясь его учению. – Разве трудящийся не достоин пропитания?“ „Да, – говорил он в ответ, – если его обеспечивают те, кто его нанимает“» (Bancroft, pt.1, ch.15, par.2).

Роджера Уильямса уважали и любили, как верного служителя, как человека, обладавшего редкими талантами, безупречной чистотой и подлинной доброжелательностью; тем не менее к его настойчивому отвержению права гражданских чиновников властвовать над церковью и к его требованию религиозной свободы не могли относиться терпимо. Его новое учение, как было заявлено, «подорвет фундаментальную структуру и правление страны» (Там же, pt.1, ch.15, par.10). Он был приговорен к изгнанию из колонии и в конечном итоге во избежание ареста, в условиях зимних холодов и метелей, вынужден был спасаться бегством и прятаться в диком лесу.

«Четырнадцать недель этого лютого времени года, – рассказывает он, – я был жестоко бросаем судьбой, позабыв, что такое хлеб или кровать». Но «вороны питали» его «в пустыне», а дуплистые деревья часто служили ему укрытием (Martyn, т.5, стр. 349-350). И так он с трудом пробирался все дальше и дальше, идя по снегу и лесному бездорожью, пока не нашел убежище в индейском племени, чье доверие и привязанность он снискал, стремясь научить их истинам Евангелия.

Попав, наконец, после месяцев передряг и блужданий к берегам залива Наррагансетт, он заложил там фундамент первого современного государства, которое в полнейшем смысле признавало право на свободу вероисповедания. Основополагающим принципом колонии Роджера Уильямса было то, «что каждый человек должен обладать свободой поклоняться Богу в соответствии с велением собственной совести» (Там же, стр. 354). Его маленький штат, Род-Айленд, стал пристанищем угнетенным; он усиливался и благоденствовал, а его основополагающие принципы – гражданская и религиозная свободы – превратились впоследствии в краеугольные камни Американской республики.

В том грандиозном старинном документе, который наши праотцы сформулировали в виде перечня своих прав, – в Декларации Независимости – они провозгласили: «Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены Создателем определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся: жизнь, свобода и стремление к счастью» (Перевод О.А.Жидкова. М.: Прогресс, Универс, 1993. – прим. ред.).

Конституция также гарантирует неприкосновенность совести, говоря об этом самым прямым образом: «В качестве пригодности для любой должности или официального поста на службе Соединенных Штатов не должно требоваться никакого установления религиозной принадлежности». «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии либо запрещающего свободное исповедание оной».

«Создатели конституции признавали тот извечный принцип, что отношения между Богом и человеком находятся выше законодательства людей и что свобода совести неотъемлема. Для установления этой истины аргументация необязательна; мы осознаем ее в нашей душе. Именно это понимание, идущее вразрез с человеческими законами, поддерживало многочисленных мучеников, когда их пытали и сжигали на кострах. Они чувствовали, что их долг перед Богом выше человеческих указов и что люди не могут господствовать над их совестью. Этот принцип заложен в нас от рождения, и ничто не может его уничтожить» (Congressional documents (U.S.A.), serial No. 200, document No. 271).

Когда до государств Европы дошли вести о земле, где каждый человек может наслаждаться плодами своего собственного труда и повиноваться убеждениям собственной совести, тысячи направились к берегам Нового Света. Колонии стремительно умножались. «Массачусетс с помощью специального закона предлагал радушный прием и поддержку со стороны штата христианам любой национальности, которые приедут из-за Атлантического океана, „чтобы избежать войн, или голода, или угнетения со стороны своих гонителей“. Таким образом, изгнанники и притесняемые законно становились гостями штата» (Martyn, т.5, стр. 417). За двадцать лет, минувших с первой высадки в Плимуте, в Новой Англии обосновалось столько же тысяч пилигримов.

Чтобы достичь цели, к которой стремились, «они довольствовались скудными средствами к существованию, получаемыми в результате тяжелого труда и бережливости. Они не ожидали от земли ничего, кроме справедливого возмещения приложенных ими усилий. Никакое видение золотых гор не окружало прельстительным ореолом их путь... Они были удовлетворены неспешным, но устойчивым развитием их общественного строя. Они терпеливо переносили лишения в пустыне, орошая дерево свободы слезами и потом своего лица, пока оно глубоко не укоренилось в земле».

Библию считали фундаментом веры, источником мудрости и хартией свободы. В ее доктринах усердно наставляли дома, в школе и в церкви, а ее плоды проявлялись в бережливости, смышлености, чистоте и умеренности. Можно было много лет прожить в поселении пуритан и не «увидеть пьяницу, не услышать проклятия и не встретить нищего» (Bancroft, pt.1, ch.19, par.25). Было показано, что принципы Библии являются самыми надежными гарантами силы нации. Немощные и изолированные колонии переросли в союз могущественных штатов, и весь свет был изумлен, обнаружив мир и благоденствие «церкви без папы, а государства без короля».

Однако все время увеличивалось число тех, кто приставал к берегам Америки, руководствуясь мотивами, сильно отличавшимися от мотивов первых пилигримов. Несмотря на то что простая вера и чистота производили повсеместное положительное воздействие, все же их влияние становилось все меньше и меньше с возрастанием числа тех, кто стремился к обретению лишь земных благ.

Предписание, принятое первыми поселенцами, позволяющее только членам церкви голосовать или входить в состав гражданского правительства, повлекло за собой наиболее разрушительные результаты. Эта мера была принята для того, чтобы сберечь чистоту государства, однако она привела в упадок церковь. Так как исповедание религии являлось условием обладания избирательным правом и получения постов в правительственных учреждениях, то многие, руководствуясь исключительно мирской выгодой, присоединялись к церкви без изменения сердец. Так церкви стали в значительной степени состоять из необращенных людей; и даже среди служителей были те, кто не только придерживался ложных учений, но и не имел представления о возрождающей силе Святого Духа. Таким образом, снова проявились недобрые результаты, которые столь часто наблюдались в истории церкви со дней Константина и доныне, – результаты попыток обеспечить рост церкви при содействии государства, результаты обращения к мирским властям для поддержки Евангелия Того, Кто сказал: «Царство Мое не от мира сего» (Ев. Иоанна 18:36). Объединение церкви с государством даже в самой малой степени, хотя и может показаться, что приближает мир к церкви, на самом деле, приближает церковь к миру.

Столь доблестно защищаемый Робинсоном и Роджером Уильямсом великий принцип, заключающийся в том, что истина прогрессивна и что христиане должны быть готовы принять весь свет, могущий пролиться из святого Божьего Слова, их преемники упустили из виду. Протестантские церкви Америки, равно как и Европы, так щедро одаренные благословениями Реформации, не смогли продвинуться по пути преобразований. Несмотря на то что для провозглашения новой истины и изобличения так долго лелеемого заблуждения порой поднимались некоторые верные мужи, все же большинство, как иудеи во дни Христа и паписты во времена Лютера, соглашалось верить, как верили их отцы, и жить, как жили они. Поэтому религия снова переросла в формализм, а заблуждения и предрассудки, которые церковь отбросила бы, не перестань она ходить во свете Божьего Слова, сохранялись и лелеялись. Так дух, порожденный Реформацией, понемногу сходил на нет, до тех пор пока не появилась почти такая же великая нужда в реформе протестантских церквей, как это было в римско-католической церкви во дни Лютера. Наблюдалась та же самая поглощенность земными заботами и духовная нечувствительность, такое же почитание человеческих представлений и вытеснение учений Слова Божьего человеческими теориями.

За широким распространением Библии в начале девятнадцатого века и великим светом, излитым таким образом на мир, не последовало соответствующего продвижения в познании открытой истины или в практической религии. Сатана не мог больше, как в предыдущие века, утаивать от людей Слово Божье; оно находилось в пределах досягаемости каждого; но все же, чтобы выполнить свое намерение, он побудил многих пренебрежительно оценивать его. Люди не заботились о том, чтобы исследовать Писания, и, как результат, продолжали принимать неверные интерпретации и придерживаться доктрин, не опирающихся на Библию.

Сатана потерпел провал, стараясь сокрушить истину посредством преследований, и тогда он снова прибег к плану компромиссов, который в свое время вызвал великое отступление и учреждение церкви Рима. Он убедил христиан вступить в союз теперь уже не с язычниками, но с теми, которые своей приверженностью миру сему доказали, что являются такими же настоящими идолослужителями, какими были и поклонявшиеся истуканам. И плоды такого объединения были теперь не менее пагубны, чем в прежние века; гордыня и расточительство поощрялись под прикрытием религии, и церкви развращались. Сатана не переставал искажать учение Библии, и традиции, которым суждено было привести к погибели миллионы, глубоко укоренялись. Церковь поддерживала и охраняла эти старые обычаи, вместо того чтобы сражаться за «веру, однажды переданную святым» (Иуды 3 – прим. ред.). Таким образом были низведены на низшую ступень принципы, ради которых реформаторы так много сделали и претерпели.


Оглавление книги

Заказать бесплатно

Видео

Над облаками - Derrol Sawyer

День за днем - Fountainview академия

космический конфликт - Дуг Бэтчелор

...Больше видео

Перевод книги